Книга Крапива, страница 58 – Даха Тараторина

Крапиву трясло как в лихорадке. Ей устроили лежак и принесли еды, но, оставшись одна, она так и не открыла глаз. Всё чудилось, чёрный монстр лижет её горячим шершавым языком, сдирая кожу до костей.

Заскучав, Влас пихнул её мыском.

— Эй, девка! Кончай придуриваться.

Но она не издала ни звука, лишь сильнее задрожала всем телом.

— Эй! Де… Крапива!

Тогда Влас проверил, чтобы никто не подглядел, и скинул верёвку с запястий. Присел с нею рядом и легко коснулся плеча.

— Крапива… Неужто правда напугалась?

Пугаются мыши при виде кошек, эта же, не ровен час, рассудка лишится. Тяжёлый ком закрутился в животе у княжича. Если девка до того оробела, лишь представив грядущее, то каково ей было, когда Влас поймал её в поле?

— Послушай… – Собственный голос стал чужим и сиплым, Влас с трудом проглотил слюну. – Я не хотел… Ты зря так… Я придумал всё! Ну может и не всё, но точно половину… Змей ничего не делает с женщинами. Я даже не знаю, кто он такой! Эй! Да не трясись ты!

— За что ты так со мной?

Она посмотрела на него с укоризной. Синие очи полнились слезами. Девка не давала им пролиться, но голос выдавал. Она села, прижалась спиной к валуну и обняла себя за плечи. Её продолжала бить дрожь.

Влас и сам не ведал, отчего рассвирепел. Отчего тянет намотать на кулак золотую косу? Отчего так манят искусанные алые губы? Отчего хочется содрать с девки поганые шляховские тряпки?

Княжич запустил пальцы в волосы. От пота и ветра смоляные пряди, так любые девкам, свалялись в колтуны. С уродливым шрамом, покрытый ссадинами, а может и с поломанными рёбрами, он и сам теперь не более желанен, чем Змей, которым пугал Крапиву. Слова вырвались прежде, чем княжич уловил их суть.

— Ты целовала его.

— Я…

— Целовала его! Он убивал у тебя на глазах!

— Он добр ко мне… – пролепетала Крапива.

— Он резал твоих односельчан! И его ты… не боишься! Его – нет, а меня – да! Стоит мне тебя коснуться, и…

— Да…

Он нагнулся к ней.

— Я никому не дам тебя в обиду, слышишь. Ни Змею, ни шляхам. Никто не коснётся тебя, пока сама не захочешь. И я тоже. Я вытащу нас отсюда.

Влас хотел погладить её по плечу, но Крапива шарахнулась. Княжич побелел.

— Что? Страшен?! Урод? Так ты меня таким и сделала!

Крапива закрыла уши ладонями.

— Да, я боюсь тебя! Но не из-за… – Она судорожно проглотила ком в горле. – Не из-за твоего лица. А из-за того, кто ты есть.

— Значит дикарь милее княжича? Так может и правда тебя стоит Змею отдать!

— Дикарь мне милее того, кто пытался взять меня силой, – твёрдо проговорила она и поднялась на ноги. – Милее того, кто посчитал отцовское богатство оправданием для бесчинств. – Она наступала. Княжич вдруг оторопел и попятился. Не запуганная девка стояла пред ним, а женщина, способная оборонить себя и свою честь. – Таким, как ты, место в отхожей яме! И пусть теперь твоё лицо будет так же уродливо, как и душа!

— Шляховская подстилка! – выплюнул Влас, и тут же получил пощёчину.

Щека разгорелась, в ушах зазвенело. Княжич ожидал приступа боли, но отчего-то проклятье не ожгло его. Проклятье – нет, зато касание девичьей ладони заставило кровь вскипеть.

Крапива охнула и прижала руку к груди. Отступила. Теперь Влас сделал шаг к ней, и в чёрных глазах его загорелся знакомый пламень. Крапива ударила снова, но и тогда проклятие не пожелало защитить аэрдын.