Книга Крапива, страница 52 – Даха Тараторина

Не спеша стянув в хвост лохматые волосы, Стрепет проговорил:

— Это ты трус, а твои воины предатэли. Иссохший дуб был гостэм в дэрэвнэ, а вы начали бой, но нэ сумэли достойно его завершить.

Влас стиснул зубы: он и сам не раз и не два пожалел о содеянном, но не отступать же теперь?

— Вы брали с Тяпенок дань. Люди просили нас о защите, и мы защитили их.

«А заодно ограбили сами», – могла бы добавить Крапива, не перехвати ей горло от страха.

Стрепет не торопился. Он отвязал от пояса ножны, а после выложил и два ножа, оставшись безоружным. И лишь потом удостоил ответом невольника. Да не просто ответом! Он выпростал вперёд широкую ладонь, сжал шею княжича сзади и прислонился лбом к его лбу. Кто незнакомый со степными обычаями подумал бы, два друга встретились. Но в Мёртвых землях так читали приговор. Влас отбился бы – не столько силы было в том захвате. Но его движение опередили слова вождя. Он сказал вроде тихо, но ближники услышали, а остальным передали.

— Мы шли к вам за миром, – сказал он. – А вы встретили нас железом.

Вот когда Влас понял, что не только себе на шею Лихо посадил. Сколько ни пытался отец замириться со степняками, а те всё одно устраивали набеги на границы Срединного царства, откусывая от них всё большие куски. И, послушай горячий княжич мудрого Дубраву, принёс бы в дар Посаднику не голову врага, а наруч друга.

— Мы… не знали, – глухо выдавил он.

Вот где спросить бы совета у старого Несмеяныча! Небось повернул бы всё в шутку да поладил с суровыми воинами! Но Влас не Дубрава, и найти слова, способные перевесить тяжкое оскорбление, не умел. Подумать же ему не дали, потому что Стрепет отпихнул пленника и обратился уже к своим людям.

— Сыны Мёртвых зэмэль! Вы следовали за мною на запад, к блэдным людям. Вы спрашивали, что ждёт нас в Срэдинных зэмлях, но нэ получали отвэта. Вы вэрили своему вождю и исполняли приказы.

— Так, вождь! Так! – поддержали его сыновья.

Дальше случилось то, чего никто не ждал. Стрепет опустился на колени, упёр ладони в землю и склонился.

— Но я ошибся, – сказал он. – От блэдных людэй одно зло, и вы вольны вэрнуть мэня Мёртвой зэмлэ.

Никто не шелохнулся, лишь взгляд Власа метнулся к оружию вождя, выложенному в ряд подле круга. Шатай, у ног которого происходило действо, и вовсе побелел.

Выждав немного, Стрепет поднял голову.

— Что же, тогда слушайтэ дальше. Отнынэ и впрэдь, и Круг мнэ свидэтель, я нэ стану молчать. Всё задуманное мною будет открыто прэд вами и прэд нэбэсным свэтилом. – Будто вняв исповеди, солнце слизнуло мрак с горизонта: боги освятили обряд. Шляхи загомонили, кто-то нарисовал в воздухе пузатый знак света. – Я вёл вас прочь из стэпи, потому что стэпь больше нэ принадлэжит вольным всадникам! Я вёл вас в Срэдинные зэмли в страхе перэд Змэем!

Гомон перерос в проклятия. Крапива вжала голову в плечи прежде, чем разобрала, что ругань предназначалась не вождю, а тому, кого он назвал Змеем.

— Змэй подчинил сэбе много плэмён. Кто-то из них сражался. Кого-то нэ стало. Плэмя Иссохшего дуба не выстояло бы пэрэд мощью Большого Вождя, да развэрзнэтся зэмля под его конём!

Стрепет горько сплюнул.

Шатай стиснул кулаки.

— Мы могли сражаться, вождь, – выдавил он. – Мы нэ трусы, чтобы бэжать!

— Мы могли сражаться, и мы погибли бы! Ты молод, Шатай, и ты жаждешь лишь славы для сэбя. Но долг вождя – обэрэгать плэмя. Поэтому мы больше нэ идём на запад. Мы отправимся на восток, туда, где стоит шатёр Змэя. – Ропот усилился, и Стрепету пришлось напрячься, чтобы перекричать его. – И мы склонимся прэд ним, а в дар отдадим княжича Срэдинных зэмэль и вэдьму аэрдын! И станэм частью нэпобедимого войска. – Для одного только Шатая он добавил: – Ты нэ станэшь ей мужем, потому что аэрдын будэт принадлэжать Змэю. – И закончил во весь голос: – Или вы вправэ выбрать нового вождя чэрэз Круг. Я всё сказал, Иссохший дуб. Рэшай.