Онлайн книга «Крапива»
|
Крапива вздохнула. Верить-то она верила, да вот к добру ли? Прохладные ладони шляха придерживали её маленько ниже пояса. Вроде и неприлично, а выворачиваться не хочется… Забегавшись со всеми вместе, девка и не заметила, как взопрела. Дождь не оканчивался, стоял сырой пеленой в воздухе, потому делалось ещё жарче. Шатай же успокаивающе поглаживал её по бедру, и девка не противилась – сладко! Ну как в последний раз касается её Шатай? Что Влас боле к ней не подступится, Крапива знала точно и, хоть горьким было это знание, радовалась. Княжич выживет. Вернётся в терем да выбросит из головы упрямую травознайку. А там, глядишь, найдёт себе ровню да заживёт счастливо. Глупая-глупая лекарка! Откуда ж ей знать, что в обозе, что отъезжал от Тяпенок, Власа не было. Хмурый Тур и брат его Несмеяныч, многие из селян, Ласса, мать с отцом и братишки были… Но не княжич. Сама Крапива пожелала остаться вопреки воле родичей. — Рожаница не зря наделила меня даром, – сказала аэрдын. – Я буду помогать раненым. Остался Шатай, мужики, что всех лучше владели оружием, Матка Свея. А вот о том, что с ними вместе к бою готовился княжич, Крапива не ведала. — Прэшли. Крапива потянулась снять платок, но прохладные руки перехватили её. — Аэрдын, отвэть, – голос шляха дрогнул, – отвэть правду… — О чём? — Ты сказала, что дэржишь слово и станэшь моей жэной по срэдинным обычаям. — Да… Шатай обвил её руками и прижался всем телом к спине. Лихорадочные то были объятия, сулящие дурное. — Но нэ сказала… любишь ли. Он убрал выбившиеся из пшеничной косы пряди и несмело коснулся шеи губами. Крапива охнула, ажно колени подогнулись от лёгкого поцелуя! Краска залила её лицо, Крапива вновь потянулась снять повязку, и вновь шлях не позволил. — Отвэчай, – потребовал он. Сердце затрепетало в груди. Не так надобно говорить с женихом! Не перед сражением, не мучаясь страхом, что его жизнь унесёт чей-то клинок. И уж точно не тогда, когда каждое слово из тебя щипцами тянут. Крапива сжала руки в кулаки. — Я отвечу. Но лишь после битвы. Шатай прижался теменем к её затылку и не то засмеялся, не то заскулил. — Значэт нэт… — Зачем говоришь так? Шатай! Она рванулась. Нырнуть в его серые глаза, как в омуты, зарыться пальцами в жёсткие соломенные волосы, утонуть в ласках… Телом объяснить то, что не поворачивается сказать язык. Но Шатай не позволял вывернуться. — Пусти! Да что с тобой?! Шатай, дай хоть посмотреть… — А его? – перебил шлях. – Его ты любишь? — Отпусти! Нет. Хоть шлях и был худощав, а в племени и вовсе слыл слабейшим, но то ли успел возмужать за время, проведённое с аэрдын, то ли сама Рожаница наделила его силой. Он сжимал её крепко – не шелохнуться. — Шатай, пусти. Мне страшно. Я не стану говорить… о нём. А и что сказать? Что тошно делается всякий раз, как она вспоминает, как прогнала княжича? Как кричала, что ненавидит? А и верно, ненавидела. За то, что наравне с Шатаем не шёл из её мыслей, за то, как жарко ласкал и за то, как хорошо ей было, когда оба, шлях и княжич, были с нею вместе. В таком ни одна девка не то что жениху, себе самой не признается! И тогда её уста обжёг поцелуй. Будто пламенем обдало. А Шатай всё так же стоял позади и то ли обнимал, то ли держал насильно… Горячие руки распутали узел и сняли повязку. Влас стоял пред нею и ухмылялся, да только счастья в той ухмылке не было нисколько. |