Онлайн книга «Крапива»
|
Кувшин с мёдом двоился в глазах. Не то хмеля в напитке оказалось многовато, не то стоило с утра хоть чем-нито перекусить… А может брага была ни при чём. Может то безумие трясло княжича падучей. — Тогда вот моё княжеское слово. – Он покачнулся, но удержался за стол и выпрямился. – Мы выступим против Змея. Словно боги сорвали пелену с глаз молодого княжича. Перестал двоиться кувшин с питьём, стали ярче краски и громче плач напуганных тяпенцев, доносящийся из окна. Всё стало светло и ясно. — Разобьём шляхов. Отправим восвояси и отстоим границу. Дядька с отцом кивнули один другому. Видно, выбрали, кто станет говорить, и Дубрава подошёл к княжичу, положил на его плечо тяжёлую мозолистую длань. — Нет, – сказал он. – Не отстоим. — Дядька… Без радости Несмеяныч говорил те слова. — Змей силён. Давно уже был силён, ещё тогда, как мы с Туром надеялись заключить со шляхами мир. Но тогда его разбить ещё было можно, теперь же… Мёртвые земли покорились ему. И коли он решил, что эта деревня – его, быть и ей мёртвой. Мы заберём с собою всех, кто пожелает. Примем в столице и дадим кров. Но драться мы не станем. Влас ушам не поверил. — И отдадим Змею нашу землю?! На умерщвление и поругание?! Тур вздохнул. — Выходит, что так. Нас тут три дюжины, а сколько воинов у врага? Хороший Посадник не отправит людей на гибель. Мой долг – защищать, а не сражаться. — А если люди сами захотят выступить? Ладонь Дубравы сжала плечо княжича. — Не захотят. Люди хотят мира. Пол под ногами Власа будто бы разверзся. — Тогда… предложи Змею мир! Ты Посадник, тебе и слово! — Змею мир не нужен. Уж поверь. — Тогда… — Хватит! – Вот когда Тур напомнил, что не добрым нравом и справедливостью заслужил своё место. Карать Посадник тоже умел. – Ты мне сын послушный! Ну так слушай приказ: мы покинем деревню, и с нами вместе пойдут все, кто пожелает выжить. А ты поведёшь их! Влас рыкнул: — Поведу тех, кто бежит от битвы? Бросает свою землю на растерзание? Дудки! — Ты пока не Посадник, а лишь сын мой! И выполнишь приказ или… — Или что? — Или останешься здесь один супротив шляхов. С голой задницей! — Зато не трус. Тур сощурился. — Подумай, мальчик. Хорошо подумай. Ты княжич, твоё дело в тереме сидеть да баб лапать, а никак не в битве кровь проливать! — Нет! — Тогда лишишься разом всего! Ни тебе имени, ни княжества, ни терема! — Грозишь меня наследства лишить? Так вот, дядюшка, не выйдет. Я и сам его не приму! — Все, кто останется здесь, погибнут! Княжич сбросил ладонь Несмеяныча с плеча. Он стиснул зубы, глубоко вдохнул и сказал: — Значит я погибну с ними вместе. * * * По рождению Шатай был дикарём. Вырос в жестоком племени, сражался и убивал, и многие в Тяпенках запомнили его не как спасителя деревни, а как того, кто с Иссохшим Дубом вместе резал невинных. Но Крапива знала и иного Шатая: поющего нежные песни, гребнем расчёсывающего ей волосы, робкого и заботливого. Оттого не ждала от него беды. Зря, наверное… Он вёл её на задний двор. Крапива и слепой бы не упала на знакомых тропинках, но шлях всё равно завязал ей глаза платком. — Удумал тоже, – бормотала она недовольно. – О чём думаешь, глупый? К битве готовиться надобно, а ты что? — А я, можэт, и готовлюсь, – таинственно отвечал Шатай. – Нэ дам тэбя в обиду. Вэришь, аэрдын? |