Онлайн книга «Крапива»
|
— И что? — А сына мне боги не давали. Да и вообще после… – На мгновение лик Тура исказила гримаса. – Словом, не могла твоя мать от меня зачать. — А от дядьки, стало быть, смогла? — А от дядьки смогла! – рявкнул Тур. – Потому что… потому что только дядька… только Несмеяныч к ней в опочивальню и ходил! Отчего-то Власу стало тошно. Поделили бабу. Решили, кто к ней когда захаживать будет и от кого она дитя понесёт. А саму бабу-то кто спросил? В памяти вспыхнул образ синеглазой травознайки. Её ведь тоже никто не спрашивал… — И тебе, скажешь, до того дела не было? Тур недобро рассмеялся. — Почему же? У меня-то тягу к бабам отрезало, а она понесла… Кх-кх… – Тур повернулся к брату. – Ты, Дубрава, небось думаешь, я не видал, как ты на неё смотришь? Да и она на тебя. И о том, как ты к ней пробирался ночами, тоже донесли. Несмеяныч равнодушно пожал плечами. — Ну велел бы казнить. — Брата? Скажешь тоже. — В детстве колотил же, с чего бы тут миловал? Всё ж не зря Тура Посадником выбрали. Вовсе не оттого, что старшим в семье был, а оттого, что мудр не по годам. — Да любил же! Тебя, дурня! Да и её… Мужи болтали, словно Власа в избе и не было. Тогда княжич выдернул из рук отца… или всё-таки дядьки? Чашу с остатками мёда и осушил. Несмеяныч вздохнул: — Но и не отпустил. — А разве я держал? Не я решал. А Прекраса. Услышав имя матери, Влас вздрогнул. Никогда-то она не была с ним ласкова, никогда не гладила по волосам, а враки да колыбельные перед сном юному княжичу только кормилицы сказывали. А всё ж от одного звука её имени сердце сжалось. Он спросил, хоть ответ и без того знал: — И что же матушка выбрала? — А сам как думаешь? Прекраса не красотой одной слывёт, но и умом. Сама призналась в том, что в тягости. А от кого, я уже уразумел. Вот мне и наследник. И, гляди, как боги сплели, даже моей крови! Я не держал их обоих. Несмеяныч невесело закончил: — Но Прекраса решила остаться княжьей женой… Влас налил себе полную чашу мёда и залпом осушил, лишь бы заглушить звон в голове. — Нельзя бабам давать выбор. Вечно они не так… и не тех… От веселия в Тяпенках мало что осталось. Стихли песни, замолк девичий смех. Нынче деревенские ждали сечи: кто перетаскивал добро в схроны, кто и вовсе скидывал пожитки в сумы и бежал в лес, не желая пытать судьбу. Кому бежать было некуда, а спасать нечего, просто сидели по домам, обнимая родных. Ни до кого-то Власу здесь дела не было. Одна синеглазая девка с сердце запала, да и та погнала прочь. Что же, за неё шлях костьми ляжет, а в обиду не даст. А коли не дурак, так перекинет через седло да увезёт прочь. Власа и самого нет-нет, а подмывало так сделать. И пусть Крапива опосля проклянёт его, пусть кричать станет, пусть возненавидит… Он запрёт её в светёлке, задобрит дорогими подарками, как Посадник задобрил неверную супругу, и со временем, быть может, она перестанет тосковать по поганому шляху. А погодя и Власа к себе допустит, простив за предательство. Да, так Влас поступил бы прежде. До того, как проникли под его кожу степные песни. Княжич облизал горячие пересохшие губы. Не иначе Лихорадка напала! Молвил: — Так что же, княжич я теперь али нет? Тур хмыкнул: — Отчего же нет? Ты наследник и кровь моя. А сын или пасынок… не всё ли равно? |