Онлайн книга «Крапива»
|
— Зато у мэня есть жена, – ядовито протянул Шатай. Перед глазами поплыла белая пелена. Неужто шлях сам не понимает?! Влас вскочил и ударил по стене. — Тихо ты! Разбудэшь… — Ты не стоишь её! – крикнул княжич. А Шатай спокойно ответил: — Ты тожэ. — Ты не получишь благословения её родни. — Ужэ получил. — Они передумают! — Я получил благословэние Рожаницы. Она вышэ воли людэй. Немыслимая тяжесть навалилась на Власа. Не опирайся он о стену, свалился бы. — Я не оставлю её. Я буду возвращаться. И она не сможет противиться, потому что её тоже ко мне тянет. Она жаждет меня так же, как я её! Скажи Шатай Власу то же самое, слово в слово, и рассудок отказал бы княжичу. Он, рыча, кинулся бы в бой и бил врага до тех пор, пока бездыханное тело не остыло бы. Но Шатай остался спокоен. Вот и кто теперь дикарь? — Если она выбрала так, то так и будэт. — Ты, никак, ополоумел? Она никогда не станет твоей женщиной! Я буду… — Она и нэ должна. Аэрдын жэнщина, она нэ принадлэжит никому. – Шатай поднялся и протянул руку. Влас изготовился остановить удар, но шлях положил ладонь ему на плечо и шепнул, как по секрету: – Это мы принадлэжим ей. Оба. Всё естество княжича воспротивилось разом. — Нет. Нет! Так не… Боги не завещали! Так нельзя! — В стэпи жэнщины бэрут сэбэ многих мужей. — Мы не в степи! — Но и нэ на Срэдинных зэмлях. Влас запустил пальцы в волосы и сел на порог. — Это непотребство. Я не хочу… Не хочу делить её с тобой! С кем бы то ни было! Вот и вырвалось то, что и от самого себя княжич прятал. Что там скажут люди, боги или сама Крапива… не всё ли равно? Ему не хотелось лишь делить её. И мальчишка шлях вдруг показался не соперником, а таким же влюблённым дураком, как он… Шатай сел рядом, и их колени соприкоснулись. — Вэтэр, стэпь и жэнщины нэ принадлэжат никому. Так завэдэно. Теперь только Влас понял: шлях грустил не меньше. Ощущать на любимой запах другого мужчины, видеть, как наливаются её искусанные губы с ним рядом… Но то была грусть тихая. Грусть, с которой встречаешь неизбежный приход зимы. Влас же хотел бороться. — Тогда спросим её. Шатай наморщил лоб, силясь сообразить, но княжич пояснил: — Она не принадлежит никому из нас. Так пусть решит, кто принадлежит ей. Один уйдёт, второй останется. А выбор будет за ней. Не позорился бы, княжич! Неужто всего сказанного тебе мало, чтобы оставить девку в покое? Оказалось, мало… Дай волю, и он бы сотню, нет, тысячу раз спросил её! Спрашивал бы до тех пор, покуда Крапива не образумится и не сделает правильный выбор. — Она ужэ выбрала. В Мёртвых зэмлях она выбрала нас двоих. — В Мёртвых землях ведьма опоила нас. А уж как заколдовала девку, того и вовсе никто не знает! Нынче пусть выбирает трезво. — Она была с тобой. А потом была со мной. Какого ещё выбора ты от нэё хочэшь? В глазах княжича вспыхнули угли. — Тогда, – сказал он, – сделаем так, что у неё выбора не останется. * * * Дурное дело задумали мужчины. Что один, что второй, поняли, как плоха придумка, сразу, едва забились. Но на попятный не пошёл никто, ведь проигравший добровольно примет поражение. И каждый успокаивал себя тем, что лишь берёт соперника на слабо. В Тяпенках всё так же гремела музыка, изредка доносилось несвязное пение и смех, а шлях и княжич бок о бок шли прочь. Много ли надо сил, чтобы развернуться, перешагнуть порог Старшего дома да пригубить сладкий мёд, объявляя врага другом? Посадник Тур сдюжил, хоть и ехал в Тяпенки с намерением сжечь деревню дотла. Однако ж замирились, и теперь Тур со Свеей по очереди осушали большой кубок со хмельным. Нечего им больше делить. А вот шляху и княжичу – есть. |