Онлайн книга «Крапива»
|
— Видно всё ж не любая… Передай Посаднику, что тут я. Погулять вышел. И в самом деле двинулся, до последнего убеждая себя, что всего-то взад-вперёд пройдёт по деревне и воротится на пир. Но ноги сами несли к дальнему двору. В окнах избы не горели лучины, потемневшая от влаги калитка накрепко заперта. И Деяна, и Долу, и даже братишек Крапивы Влас приметил на пиру, но не саму травознайку и не шляха. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Влас откинул задвижку, распахнул калитку и повернул к клети. Каждый шаг – как по болоту. Сапоги скользили по грязи, в ушах гудело. А когда раздался стон… Её стон! Выломать дверь, кинуться, убить соперника, а её… её… Но княжич не нашёл в себе сил не то что ворваться в клеть, а даже шагнуть ещё раз. Колени подогнулись, и он, обессилевший, сел прямо в грязь. — Значит так, – сказал Влас сам себе. – Значит… так. Правду говорил дядька Несмеяныч: бабы страх как любят жалеть горемык! Вот и поганому шляху достало состроить обиженную рожицу да забиться в угол, чтобы лекарка вокруг него заскакала. Что уж, Влас и сам не раз и не два прибегал к этому подлому оружию, требуя, чтобы травознайка сменила повязки у него на груди, даже когда в том не было нужды. Тогда каждое касание её пальцев напоминало о том, что больше Крапива не боится. Не обожжётся, если он потянется её поцеловать, и не ударит, даже если княжич придавит её к столу и сожмёт бёдра… Воспоминание смешалось с реальностью, и в животе потянуло. Он не заглядывал в клеть, он и подойти к ней не решился бы, впервые в жизни испугавшись того, что может увидеть. А в голове всё одно горел образ: Крапива, обнажённая, ногами обнимающая бёдра шляха, двигающаяся под ним… Тело против воли вспомнило их близость. Мягкость и округлость, жаркое дыхание и стоны, звучащие песней. Влас с силой укусил себя за щёку, изгоняя противную разуму мысль, и ощутил вкус крови на языке. Он так и остался сидеть у входа, будто сторожил покой любовников. Каждый звук резал ему по сердцу, но уйти не хватало мочи. Спустя время послышалось пение. То пел осчастливленный шлях. После дверь скрипнула, а Влас вздрогнул, будто застигнутый за непотребством. Шатай осторожно, чтобы не разбудить усталую возлюбленную, притворил дверь и сел пред нею, завязав ноги узлом. Они смерили друг друга полными ненависти взглядами. — Поди прочь, – прорычал княжич прежде, чем шлях успел что-то сказать. — Нэ указывай. — Я в этих землях княжич, кому как не мне? — Ты мэлкая мошка для этих зэмэль. Как и я… На это Влас не нашёл, что ответить. И верно, нет на границе ни Посадниковой власти, ни шляховской. Один лишь страх властвует в Тяпенках. — Зачем вышел? Ей нравится, как ты поёшь, – горько обронил княжич. — А тэбэ? – спросил вдруг Шатай. У Власа щёки порозовели. — Мне? – буркнул он. – С чего мне слушать твои завывания? Шатай пожал плечами. — Но сидишь вэдь. Слушаешь. Влас подорвался дать ублюдку в морду… но не сдюжил. Да и успели уже они со шляхом кулаками намахаться. Проку-то? Помоги это в их беде, Влас бы попробовал снова, но там, где замешана девка, дракой дело не решить. — Отступись, – произнёс Влас. Не то приказал, не то взмолился… — Чэго сказал? — Отступись… от неё. — С чэго это? — Ты беден. У тебя нет ни рода, ни племени… |