Книга Инспектор артефактов, страница 80 – Даниил Светлов

— Расскажешь, когда будешь готов. Я подожду.

Я кивнул. Ночью я лежал без сна. Василисы не было — пустота в ногах ощущалась физически, как недостающая часть тела. Я прислушивался к тишине в коридоре, надеясь услышать её когти на полу. Но тишина была пустой.

Я думал о Глебе, о Ключе, о проводнике. О том, что скоро всё закончится. И о том, что я не знаю, чем именно.

Эта гонка, в которую меня ввязал Глеб, вымотала меня сильнее, чем я готов был признать. Не физически — я привык к долгим выездам, бессонным ночам, крови и погоне. Другое. Внутреннее. Такое, когда перестаёшь понимать, где твой выбор, а где тебя просто ведут, как по нитке.

И к этой усталости примешивалось ещё одно — ровное, холодное, как вода подо льдом. Три недели. Срок, который Морозова с Чёрным выставили мне, как нож к горлу, неумолимо сжимался. Каждый прожитый день приближал меня не только к Глебу, но и к моменту, когда они решат, что я не справляюсь.

И тогда — не разбираясь, прав я или нет, заслужил или нет — они изолируют Настю. Или хуже. Система не любит непредсказуемость, а Настя сейчас — главная непредсказуемость.

Кречет говорил о Тишине. О том, что она сотрёт всё, если равновесие сломается. Но я вдруг понял ещё одну вещь, от которой внутри стало чуть светлее. Если я смогу решить этот вопрос — найти Глеба, остановить Ключ — Морозова и Чёрный отстанут от нас.

Три недели превратятся в ноль. И тогда внимание, которое Тишина косвенно держала на нашем регионе через их пристальный контроль, ослабнет. Или хотя бы сместится в сторону. Настя перестанет быть для них угрозой, за которой нужно следить, — станет просто девушкой инспектора.

И в этой мысли, вопреки всему, была осторожная, почти запретная надежда.

Кречет сказал, что Глеб не может завершить Ключ без меня. Что я — последний замок. Но это было не точно. Глеб всегда умел скрывать свои истинные намерения. Если он вёл меня всё это время, значит, я нужен ему не для того, чтобы просто открыть ячейку 47-В. Слишком просто. Не в стиле Глеба.

Значит, что-то другое. Что-то, чего я пока не вижу. Зеркальце лежало в ячейке 47-В. «Застывшее мгновение» вернулось на свою витрину. Василиса — в лаборатории, под присмотром Владимира Михайловича. Артефакты разобраны, собака в безопасности, Настя спит рядом.

Всё было готово. Или ничего не было готово. И я не знал, что из этого хуже. Я закрыл глаза и попытался дышать, как учил Тензин. Пространством. Границы тела исчезали медленно, но к третьему вдоху я почувствовал, как мир за пределами комнаты стал ближе. Как будто я мог до него дотронуться, не протягивая руки.

Дар не вернулся. Но тишина внутри стала глубже. Я открыл глаза. Настя спала, свернувшись калачиком, её дыхание было ровным. Я смотрел на неё и думал: что бы ни случилось, я должен её защитить. Даже если для этого придётся отдать Глебу то, что он просит. Даже если это будет означать, что я потеряю всё.

За окном начинало светать. Петербург просыпался — редкие машины, первые голоса во дворе, серое небо, которое так и не решило, будет дождь или нет.

Я сел на кровати, посмотрел на телефон. Ни звонков, ни сообщений. Глеб молчал. Джейкоб молчал. Кречет сказал всё, что хотел.

Оставалось только ждать. Я не знал, кто носитель. Я не знал, чего на самом деле хочет Глеб. Я не знал, на чьей стороне Джейкоб.