Книга Инспектор артефактов, страница 81 – Даниил Светлов

Я знал только, что скоро всё решится. И я уже был частью этого.

1.

Утро было серым, петербургским, с тем особенным светом, который не знаешь, назвать ли рассветом или просто затянувшимися сумерками. Я лежал на спине и уже минут десять не мог заставить себя пошевелиться. Мысли ворочались тяжело, как камни после отлива. Кречет. Тишина. Глеб, который оказался прав настолько, что за ним пошли.

Настя спала рядом, свернувшись калачиком. «Слеза» на её груди светилась ровно, спокойно — артефакт работал, брал на себя тяжесть её снов. В ногах было пусто — без привычного тепла, без доверчивого вздоха во сне. Василиса всё ещё в лаборатории. Владимир Михайлович сказал: дня три, не меньше. Сказал «окрепла», но в голосе слышалось: «не торопи».

Потянуло к телефону — проверить, нет ли пропущенного от Колесникова. Нет. Я опустил руку.

Минут через пять телефон неожиданно завибрировал. Чужой номер. Я принял вызов, ещё не понимая, что делаю.

— Денис. Не бросай.

Голос спокойный, уверенный, почти дружеский. Узнал мгновенно. Глеб. Я сел на кровати. Настя шевельнулась, но не проснулась.

— Ты…

— Я, — ответил он. — Не дёргайся. Просто послушай.

Я молчал. Раньше я бы включил запись, отслеживал сигнал, просчитывал шаги. Сейчас просто слушал. Потому что после разговора с Кречетом понял: Глеб — не враг, которого можно просчитать. Он зеркало.

— Нам надо поговорить, — продолжал Глеб. — Без посредников. Без Конторы. Я всё объясню. Про Иру. Про то, почему я ушёл. Про то, что происходит с твоей девушкой.

— Не трогай Настю, — сказал я. Голос прозвучал глухо.

— Я её не трогаю, — он усмехнулся, но без злости. — Она уже тронута. Ловцом. Тобой. Сам знаешь. Вопрос не в этом. Вопрос в том, чтобы не дать ей сломаться, когда придёт время.

«Слеза» на груди Насти чуть пульсировала — то ярче, то тусклее. Не от угрозы. От близости. Глеб был рядом. Не физически — через сеть, через артефакты, через пространство.

— Зачем ты убил старика на Алтае? — спросил я.

Тишина затянулась. Я слышал его дыхание — ровное, спокойное. Потом Глеб сказал медленно, с расстановкой:

— Это был не я. Его убил шаман-тувинец, и он уже поплатился за это.

Он помолчал, видимо ожидая моей реакции.

— Передай Кречету и Горелову, — голос его стал жёстче, — что если они наделают глупостей, пришлют группу, я не стану их убивать. Я просто открою дверь там, где её лучше не открывать. А они не знают, с какой стороны проснутся.

— Это угроза?

— Это факт. — Он снова стал спокоен. — Не верь тому, что обо мне наплели. Я не безумец. Я не хочу разрушать мир. Я хочу его пересобрать.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но он перебил меня:

— Я жду тебя послезавтра. Крепость Орешек. Днём. Мы там были, ты помнишь.

Я помнил. Несколько лет назад у нас там было дело с аномалией.

— Привези Зеркальце, — добавил он. — Ты сможешь.

Я замер. Он знал, что у меня допуск А+. Знал, что именно я держу последний замок.

— С чего ты взял, что я его привезу?

— Потому что ты хочешь понять, — ответил Глеб. — Ты всегда сначала пытался понять. Даже когда стрелял. Не изменился. А ещё потому, что без Зеркальца Ключ не соберётся. Тогда Тишина проснётся раньше, чем я успею её закрыть. И твоя Настя будет первой.

Я сжал телефон.

— И последнее, — Глеб говорил уже не со мной, а как будто в пустоту за моей спиной. — Твоя Василиса. Она не просто собака. Ты это знаешь. Когда придёт время — она выберет сама. Не мешай ей.