Книга Мечтательница, страница 95 – Сьюзи Тейт

Феликс

У меня было ясное чувство: мне не понравится то, что случилось с руками Люси. Мои собственные сжались в кулаки на столе.

— О боже, – сказала Хетти. – Сначала чай. – Я подождал, пока передо мной не поставили чашку сладкого напитка.

— А теперь, Хетти, пожалуйста, расскажи мне.

— Сначала сделай глоток, милый. – Я подчинился, но даже не почувствовал вкус чая, хотя его тепло немного успокоило. Хетти кивнула. – Легкое обморожение.

— Обморожение? – Я помотал головой. – Что ты имеешь в виду?

— Ну, – осторожно сказала Хэтти. – Ты же знаешь, что у нее синдром Рейно и непереносимость холода, не так ли? Врачи так и не смогли понять, почему тело Люси так остро реагирует на холод. Сдала все анализы крови – чисто. Просто вот она такая, это ее природа. Ей следовало родиться на Экваторе, а не в Англии. В любом случае, когда Люси вышла тогда из офиса, у нее не было ни пальто, ни перчаток, ни шапки, ни сумки. Она говорит, что надела деловой костюм, который тебе нравился. Она хотела произвести на тебя впечатление и выбрала не обычные свитер и меховые сапожки, а юбку, туфли на каблуках и тонкую рубашку.

У меня упало сердце, когда я начал догадываться, к чему все идет.

— Понимаешь, моя Люси – мечтательница. Не самая практичная натура, но ты и так это знаешь. – Я кивнул, не желая уже слушать остальное, но зная, что придется через это пройти. – Ну вот, она пыталась вернуться в здание, чтобы забрать свои вещи, но парни у двери ее не пустили. Сказали, у них строгие инструкции – что она не должна возвращаться в офис ни при каких обстоятельствах. Что она представляет угрозу для компании.

Я вздрогнул, отставил кружку с чаем и запустил руки в волосы. Хетти откашлялась.

— Люси не знала, что делать. Ни телефона, ни денег. А еще она застенчивая и не любит навязываться. Она зашла в кафе, чтобы попросить о помощи, только когда поняла, что попала в большую беду, но, честно говоря, к тому времени было уже слишком поздно. Ее руки успели сильно пострадать. Обморожение – это что-то вроде ожога от холода. Несколько недель болит, но серьезных повреждений нет.

— О боже, нет, – простонал я, уронив голову на стол. – Ну и подонок же я! – Не поднимая головы, я достал из бумажника еще пятьдесят фунтов и протянул их Хетти. – Зря Майк ударил меня всего один раз!

— Да уж, черт возьми, это точно! – Услышав сердитый голос Майка, я резко поднял голову. Он стоял у задней двери и чесал собак. Его лицо было красным от гнева, челюсть сжата. – Какого хрена он здесь делает, мам?

Хетти протянула ему банку. Он порылся в кармане, достал фунтовую монету и бросил ее туда, не отрывая от меня взгляда.

Хетти вздохнула.

— Дай мальчику прийти в себя, Майкл. Он и так чувствует себя плохо. А рукам Люси намного лучше. По крайней мере, теперь она может печатать.

Я посмотрел на Хетти.

— Она не могла печатать?

Хетти пожала плечами.

— Нет. Пропустила важные дедлайны. Целая история была, снова переговоры… Вот почему она так беспокоится о том, чтобы Гэндальф ее не отвлекал, и надевает наушники. Ей надо поскорее закончить рукопись.

— Ей было больно? – Я ничего не мог с собой поделать. Мой голос дрогнул, а горло сдавило. – Я причинил ей боль? Я думаю… Кажется, меня сейчас вырвет. – С этими словами я вскочил на ноги и только успел добежать до маленькой ванной под лестницей, как мой завтрак снова довольно эффектно возник передо мной.