Книга Эстафета передается, страница 76 – Майко Сэо

Спустя неделю после нашей размолвки с Моримией напряжение немного спало, но общаться нам было по-прежнему тяжело и неловко. Мы оба предпринимали нелепые и натужные попытки разрядить обстановку: по вечерам за ужином я старалась увлечь Моримию интересной беседой, а он изо всех сил притворялся веселым и беззаботным.

За две недели до конкурса хоров после ужина я ела купленное Моримией на десерт пирожное шу и не спеша пила чай.

— Тебе не обязательно сидеть со мной. Если хочешь пойти поиграть, иди, – сказал Моримия.

— Меня никто и не заставляет тут сидеть. Просто я уже довольно хорошо отрепетировала свою песню, так что могу немного расслабиться.

— Как скажешь.

— А тебе, кстати, не обязательно покупать мне сладости.

— Да это так, по дороге попалось, я и купил.

— Вчера тебе по дороге попался рулет, позавчера – пудинг. – Я вдруг поняла, что мои слова могли прозвучать как насмешка, но я просто хотела сказать, что ему не обязательно так стараться и каждый день покупать мне сладости.

— Да? Не обращал внимания. Просто в последнее время часто прохожу мимо кондитерской. – Моримия слабо улыбнулся.

Хм-м-м… Что это за чувство… Какая-то тревога, она чем-то напоминает ту неловкость, которая была, когда мы с Моримией только начали жить вместе. Как же все исправить? После ссоры с девочками мне было достаточно просто подождать, пока у одноклассников появится новая тема для разговоров и все забудут о нашем конфликте. Но в этой квартире, кроме нас с Моримией, никого нет. Вряд мы в один прекрасный день просто снова начнем общаться как раньше.

Но что тогда остается? Просто сесть и открыто обсудить, что для каждого из нас значит быть родителем и ребенком? Нет, мне страшно. Если мы начнем говорить об этом, все закончится тем, что мы вообще больше не сможем находиться рядом. Да и потом, все равно ни он, ни я не знаем, как ответить на этот вопрос. Не то чтобы наши отношения дали трещину… Скорее в них появилась маленькая прореха, а теперь мы оба с ужасом наблюдаем, как она становится все шире и шире. Можно ли ее залатать? Или это гнетущее чувство будет преследовать нас, неродных отца и дочь, до конца жизни?

Допив чай, я ушла в свою комнату и стала играть «Однажды утром». Как бы сумрачно ни было у меня на сердце, звуки пианино всегда меня подбадривали. Неважно, насколько ты подавлен, – просто нажимай нужные клавиши, и из-под твоих пальцев польется мелодия.

Прошло полмесяца с начала подготовки к конкурсу, и три дня назад мы начали репетировать вместе с хором. Ребята пели так красиво, что мне хотелось остановиться, убрать руки от клавиатуры и просто слушать. Похоже, все очень хорошо подготовили свои партии: голоса одноклассников сливались в безупречной гармонии. «Ух ты, Юко, ты так красиво играешь!», «Под аккомпанемент петь гораздо приятнее, чем под фонограмму», – хвалили ребята мою неумелую игру после репетиции. Говорят, на звучание музыкального инструмента влияет все, даже биение сердца исполнителя. Впрочем, вряд ли найдется хоть один человек, способный расслышать такие тонкие нюансы. А вот когда музыкант ошибается в нотах, это понимают все.

В общем, мне надо заниматься. «Я должна натренироваться так, чтобы пальцы на автомате нажимали верные клавиши», – настраивала я себя и раз за разом играла «Однажды утром».