Книга Эстафета передается, страница 74 – Майко Сэо

— Эх, вот бы у меня было пианино.

— Пианино?

— Ага. Пианино.

— А, ты имеешь в виду настоящее, не электронное. Ну, была бы у меня зарплата побольше, я бы тебе хоть три, хоть четыре пианино купил, – донесся до меня голос Моримии, сидевшего на стуле напротив, и я вздрогнула.

Я что, вслух это сказала?

— Ой, нет-нет, прости, забудь. Меня и электронное пианино устраивает. Да, правда, оно мне очень нравится, – сбивчиво начала оправдываться я.

— Погоди, а у электронного и акустического пианино сильно отличается звук, да? Тогда, конечно, акустическое лучше, – сказал Моримия, допив свой суп мисо.

— Нет, звучат они примерно одинаково. К тому же у электронного пианино тоже есть свои преимущества. Например, клавиши на нем нажимаются легче, поэтому пальцы устают не так быстро. Плюс можно надеть наушники и играть даже ночью.

— Ты так упорно защищаешь электронное пианино… Но на самом деле больше хочешь акустическое, я прав?

— Нет, это не так! Я очень благодарна, что ты купил мне электронное пианино. Просто мы сейчас готовимся к конкурсу хоров, и часто приходится слышать настоящее фортепиано, вот мне и пришло в голову, что и дома такое не помешало бы… Но акустическое пианино слишком большое для нашей квартиры, к тому же громкое, я бы постоянно мешала соседям… – старательно оправдывалась я, но Моримия с тяжелым вздохом прервал меня:

— Я все понял.

— Прости. Я не хотела тебя расстроить.

— Юко, ты всего лишь сказала, чего тебе хочется. В этом нет ничего плохого.

— Просто… Ты и так столько всего для меня делаешь…

— Например?

— Мне есть где жить, у меня есть еда, я ни в чем не нуждаюсь…

— А как иначе? Это ведь обязанность родителя – сделать так, чтобы его ребенок ни в чем не нуждался. Даже обидно слышать такое от тебя.

Я молча потупилась. Дело не в том, что я намеренно пытаюсь сохранить дистанцию в наших с Моримией отношениях или опасаюсь, что дорогими подарками он может попытаться «купить» меня и занять место моего родного отца. Просто я уже достаточно взрослая и считаю, что человек, которого я знаю всего три года, не должен исполнять все мои «хотелки».

— Ой, прости… Зря я это сказал… Юко, не плачь.

Только теперь я заметила, что расплакалась. Не потому, что расстроилась. Просто меня вдруг охватило чувство бессилия: на первый взгляд, мы с Моримией живем вполне благополучно, но на самом деле ни мне, ни ему не хватает решимости, чтобы честно сказать о своих чувствах и переживаниях. «Все нормально», – хотела ответить я, но побоялась, что тогда слезы хлынут из глаз еще сильнее, и лишь покачала головой.

— Доброе утро. Я испек хлеб! – произнес Моримия еще приветливее, чем обычно, когда я вошла на кухню следующим утром.

— Спасибо. Ух ты, выглядит вкусно, – сказала я, но, увидев на столе точно такой же хлеб, как вчера, пожалела: теперь он подумает, что я похвалила его только из вежливости.

Когда мы сели за стол, Моримия принялся болтать без умолку, будто боялся тишины. Он говорил что-то вроде «Хорошая погода сегодня. Хотя нет, все-таки холодновато» или «В супермаркете возле станции будет распродажа продуктов из Хоккайдо», а я тут же отвечала: «Да, согласна» и «Хм, звучит интересно».

— Уже ноябрь? Глазом моргнуть не успел, как целый год пролетел.

— Ага.

— Ощущение, будто с каждым годом время бежит все быстрее и быстрее.