Книга Эстафета передается, страница 77 – Майко Сэо

За десять дней до конкурса хоров я пришла на свою пятую репетицию для аккомпаниаторов. Я должна была играть с Симаниси, но, войдя в кабинет, увидела там Хаясэ.

— Хаясэ? А я думала, сегодня будет Симаниси.

— Он попросил поменяться, – виновато ответил он.

— Ясно.

— Ты расстроилась?

— Нет, нет, вовсе нет, – я помотала головой.

Конечно, я не расстроилась, ведь я смогу снова послушать игру Хаясэ.

— Надеюсь. А то у меня начинает складываться впечатление, что другим ребятам я не очень нравлюсь.

— Почему?

— Они всегда стараются с кем-нибудь поменяться, лишь бы не оказаться в паре со мной.

Наверняка это из-за того, что Хаясэ уж слишком хорошо играет. В отличие от меня большинство ребят-аккомпаниаторов серьезно занимаются музыкой, поэтому играть в паре с таким талантливым пианистом, как Хаясэ, для них настоящая пытка.

— Да ладно, придумаешь тоже. Все хорошо к тебе относятся.

— Ну ладно. Вы ведь все уже третий год аккомпанируете хорам? А для меня это первый такой опыт. По сравнению с остальными я совсем новичок. Конечно, я играю на пианино с самого детства, но быть аккомпаниатором – это совсем другое дело.

Неужели Хаясэ и правда так думает? Даже удивительно: мне казалось, так мощно и так решительно может играть только очень уверенный в себе человек. Из-за выразительных черт лица он выглядит старше своих лет и производит впечатление холодного и отстраненного человека. Но когда я общалась с ним, то не чувствовала между нами никакого барьера.

— Ну что, начнем? Мы уже на финишной прямой, – сказала Кикути, входя в кабинет.

В этот раз первым за рояль сел Хаясэ. Он играл все так же великолепно. Интересно, почему его исполнение так сильно отзывается в моем сердце? «Ода Земле» – энергичная песня, наполненная светом и умиротворением, и, слушая ее, я чувствовала, будто спокойствие окутывает меня с головы до ног.

Однако во время собственного выступления мне никак не удавалось сосредоточиться. Я пыталась сконцентрироваться на музыке, но все равно не могла отделаться от навязчивых мыслей и раз за разом невольно прокручивала в голове наш недавний разговор с Моримией. До самого конца композиции мне так и не удалось отвлечься от неприятных воспоминаний.

— Сыграла без ошибок, но местами как-то неуверенно, – прокомментировала Кикути, а затем, видимо, чтобы я не теряла веру в себя, добавила: – Вместе с хором будет хорошо.

— Все в порядке? Ты сегодня играла как-то сумбурно, – сказал Хаясэ, когда мы вышли из кабинета.

— Наверное.

— Знаешь, иногда в книжках пишут… «Ее разум блуждал где-то далеко», как-то так. Так вот, сегодня я, кажется, впервые увидел вживую, как это бывает, – произнес Хаясэ почти восхищенно.

— Что, все было настолько плохо? – разочарованно спросила я.

— Нет, совсем нет. Так ты расскажешь, что случилось?

— Да так, небольшая размолвка с отцом.

— Так ты из-за этого места себе не находишь? – удивился Хаясэ, и его низкий голос эхом разлетелся по коридору. Фумина с Моэ тоже надо мной посмеялись. Похоже, все и правда считают, что в старшей школе переживать из-за ссоры с отцом – это странно.

— Тебя это удивляет?

— Да, очень. Ссоры с родителями – это же обычное дело. Мы вон с мамой каждый день ругаемся.

Чтобы попасть из северного корпуса школы, где находился кабинет музыки, в западный, где располагались кабинеты двенадцатиклассников, нужно было идти через еще один корпус, так что путь нам предстоял неблизкий. Мы шли, слушая пение, доносящееся с разных сторон.