Книга Эстафета передается, страница 73 – Майко Сэо

— Простите, задержалась на классном часе. Ну что, приступим к занятию? Начнем с «Б» класса… Моримия, пожалуйста.

— Иду.

Я села за рояль и разложила перед собой ноты. Осмотрела клавиши от самой низкой до самой высокой, тихонько вздохнув, сказала себе: «Ну, давай» и приступила к игре.

«Однажды утром» начинается медленно и спокойно, постепенно набирая темп и силу. Во время исполнения я мысленно пропевала партию хора и пыталась подстраиваться под нее: не ускоряться и не слишком резко бить по клавишам. По сравнению с прошлым разом пальцы слушались меня гораздо лучше, хотя мне все еще было трудно следить за всеми изменениями в тональности и настроении мелодии. Но я все равно исполнила композицию до самого конца, пытаясь вложить в музыку свои чувства.

— В целом стало получше, – сказала Кикути, когда я закончила.

— Спасибо.

— Играешь уже без ошибок, но в некоторых местах все равно слишком тихо, постарайся поувереннее нажимать на клавиши.

— Хорошо.

— И еще, после смены тональности немного опаздываешь. Вот тут, в этом такте…

Слушая комментарии Кикути, я тайком поглядывала на Хаясэ. Интересно, как ему мое исполнение? Вдруг я играла настолько плохо, что меня невозможно было слушать? Но Хаясэ лишь безучастно смотрел в окно. По его лицу было совершенно непонятно, о чем он думает.

— Так, теперь Хаясэ, – позвала Кикути.

Он, как и прежде, едва сев за рояль, тут же начал играть. Ни перевел дыхание, ни расправил плечи – сел, поставил руки на клавиши, и музыка полилась.

Он сыграл великолепно от первого до последнего такта. В его исполнении не было не только ни единой ошибки, но даже ни одной смазанной ноты. Каждый звук получался ярким и наполненным. В прошлый раз я думала, что его игра была уже идеальна, но сегодняшнее выступление оказалось еще более динамичным и деликатным. Оно потрясло меня до мурашек.

— Ты играл просто великолепно, – сказала я, когда мы вышли из кабинета музыки.

Его исполнение было таким грандиозным, что никого не оставило бы равнодушным.

— Ты тоже, эм-м-м…

— Моримия. Из «Б» класса.

— Ты тоже хорошо играла, Моримия.

В каком месте? По сравнению с ним я играла, как первоклашка. Я замотала головой:

— Не выдумывай. Мне еще учиться и учиться.

— Нет, правда. Помнишь, когда у нас была общая репетиция? Я еще тогда подумал, что ты играешь лучше всех.

Я рассмеялась: это было уж слишком даже для комплимента.

— Я тогда единственная играла с ошибками.

— Ну и что. Зато ты смогла моментально почувствовать незнакомый инструмент и зазвучала плавно и певуче с первой же ноты.

Идя рядом с Хаясэ, я вдруг осознала, что он очень высокий. Смотря на него немного снизу вверх, я переспросила:

— Почувствовала?

— Да, это непросто, если фортепиано сильно отличается от того, на котором ты привык играть.

— Наверное.

Вероятно, мне удалось это потому, что дома у меня стоит электронное пианино. Я понимала: на акустике играть сложнее, поэтому заранее морально подготовилась к тому, что к школьному роялю мне придется сначала приноровиться.

— Мне понравилось твое исполнение.

— Что?

— Твое исполнение, говорю. Оно мне понравилось, – без тени сомнения повторил он, и мое лицо тут же залилось краской, а сердце забилось в сто раз чаще, чем если бы мне признались в любви.

Даже за ужином слова Хаясэ все не шли у меня из головы. Интересно, что бы было, если бы дома я каждый день занималась не на электронном, а на настоящем, акустическом пианино? Стала бы я играть лучше? Смогла бы я сыграть так, чтобы мое исполнение понравилось Хаясэ еще больше? Размышляя об этом, я сама не заметила, как с губ сорвалось тихое: