Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 58 – Наталья Ван

Карина

Я спускаюсь по лестнице. Ноги ватные. Мне нужно время, чтобы отдышаться, чтобы руки перестали трястись от выброса адреналина. В ушах еще звенит ее голос, полный ненависти. И тихий щелчок: “стоп”. Я сжимаю диктофон в кармане так, что пальцы костенеют.

С опаской оглядываюсь. Она не следует за мной. Хорошо, значит, я успею уйти.

— Женя? — вытаскиваю телефон из кармана и вслушиваюсь.

В трубке тишина, а потом резкий вдох и голос Жени, сдавленный, будто сквозь зубы.

— Карина? Ты меня слышишь?

— Слышу, — выдыхаю я, и голос звучит нервно.

— Карина, ты смогла. Слышишь? Тебе удалось! — в его словах не просто констатация. Там потрясение, облегчение и какая-то дикая, лихорадочная надежда.

Я выхожу из подъезда в холодную ночь. Воздух обжигает легкие. И тут же, резко распахнув дверь, из машины выскакивает Женя. Он почти бежит ко мне, не обращая внимания на сугробы. Его лицо, еще некоторое время назад искаженное тревогой, почти светится от счастья.

— Ты смогла. Боже, Карина, ты смогла! Ты заставила ее сказать это вслух! — он налетает на меня, обнимает, притягивает так сильно, что хрустят ребра. Он прибывает в каком-то восторге, в шоке, который обернулся для него настоящей эйфорией. — Я все слышал. Каждое слово. Эта….сука... она во всем призналась!

Я сама еще нахожусь в ледяном оцепенении, и не могу в это поверить. Неужели это конец?

— Женя, все… все же сейчас закончится? — шепчу я утыкаясь ему в грудь, и голос предательски дрожит. — Неужели мы сможем доказать ее вину?

— Поехали в участок, — говорит он, отпуская меня, но его руки все еще держат меня за плечи. — Прямо сейчас. Подадим заявление. Я знаю, что это нелегальная запись, но это же признание! Они обязаны принять ее!

Он сам не свой. В его движениях видна несвойственная ему порывистость. Он садится за руль, и машина рычит, выезжая со двора. Я прижимаю к груди сумку с диктофоном, словно святыню.

Мысли скачут, обгоняя друг друга. Участок, заявление, потом к родителям. Нам нужно сказать им все в лицо, показать, доказать, что София с самого начала лгала всем нам. Что их любимая, “несчастная” София, лгунья и преступница.

Ощущение справедливости разливается по жилам, вытесняя остатки шока. Мы сможем. Теперь мы сможем все исправить.

Мы приезжаем в участок. Это стандартное серое здание с тускло горящим синим прямоугольником “Полиция”. Внутри пахнет остывшим кофе и бумажной пылью. За стеклянной перегородкой что-то печатает скучающий сержант. Женя сразу берет все на себя, его голос тверд и официален. В отличие от моего, который все еще слегка подрагивает.

— Нам нужно подать заявление. По факту кражи.

— Ждите, сейчас выйдет свободный сотрудник, — тихо проговаривает он, не отрываясь от монотонной работы.

Мы ждем, держась за руки. Моя ладонь влажная от адреналина, его сухая и горячая. Он спокоен.

Через десять минут одна из дверей открывается. К нам выходит уставший капитан лет сорока пяти.

— Пройдемте.

Мы идем за ним по коридору. Заходим в кабинет. Небольшая комната с двумя стульями для посетителей, заваленный бумагами стол, старенький компьютер. На стене календарь с видами города и плакат о бдительности.

— Присаживайтесь, — отдает он приказ, и мы повинуемся.

— Ну? Что у вас? — уже мягче произносит он, включает компьютер и кладет перед собой на стол блокнот.