Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 56 – Наталья Ван

— Я пришла поговорить, — спокойно начинаю я, а руки уже проверяют в кармане диктофон. Кнопка нажата, значит, запись идет.

— О чем опять, Карин? Мы же всё выяснили. Скоро будет готов тест, и тогда ты увидишь...

— Что, отец Женя, — договорила я за нее. Голос звучит ровно, будто из чужих уст.

— Ты веришь мне?

— Я верю в то, что ты украла его материал. Что ты подсадила его себе и сделала это чертово ЭКО.

Она замирает. Секунда тишины кажется бесконечностью. Я выжидаю. Жду, когда она осознает происходящее. Потом ее лицо искажает гримаса не то смеха, не то презрения.

— О, боже, ты опять за свое, сестренка. Хватит вам уже искать то, чего нет. У вас больная фантазия, вы знали? Просто примите тот факт, что твой муж обычный похотливый кобель, который хочет присунуть каждой второй.

— Я знаю, что это не так.

Она тяжело вздыхает. Ее голос становится усталым.

— У тебя есть хоть одно доказательство, кроме истерики, Карин? Хоть одна бумажка от доктора?

— Мне не нужны бумажки, София. Я вижу. Ты смотришь на него не как сестра. Ты смотришь на его жизнь, как на свою законную добычу.

— Я? Не смеши меня.

— Именно ты. Ты…, — я наклоняюсь к ней. — Ты всегда считала, что тебе уделяют меньше внимания. Всегда рыдала в подушку, когда приходила домой с плохими оценками, и тебя ругали.

— Потому что ты всегда была у нас отличницей, — шипит она.

— Конечно. Потому что я сидела над учебниками, а не бегала по мальчикам, — уверенно говорю. Я знаю, что своими словами, я сейчас причиняю ей боль. Знаю, что это ее самая больная “мозоль”. Она слышала это всю жизнь от родителей, и я делаю это намеренно.

— Ты всегда была эгоисткой! — она резко вскакивает, вино расплескивается по стеклянной столешнице. — Всегда! Самая умная, самая красивая, самая удачливая! И именно ты досталась ему! Ему, который мог бы выбрать любую, но выбрал тебя! Почему всё всегда достается тебе?

— Это не ответ на мой вопрос. Это твоя больная фантазия. Ты украла генетический материал моего мужа. Это преступление.

— Преступление? — она фыркает, подходит ближе, и теперь от нее пахнет злобой. — А то, что ты украла у меня? Почему не говоришь об этом?

— Я ничего у тебя не украла, София.

— Украла! Ты украла у меня чертов шанс! Счастье! Когда ты родилась, ты сразу забрала у меня абсолютно всё! Внимание, любовь, а потом и его! Я просто взяла то, что по праву должно было быть моим! Я вернула его себе! Нет… не вернула. Пока не вернула, но я исправлю это. Слышишь меня? Он будет моим.

Ее слова висят в воздухе, тяжелые и ядовитые. Я молчу, давая этой язве вскрыться.

— Да! Да, украла! — кричит она вдруг, срываясь. — Сохранила его сперму после той его глупой проверки сто лет назад! Помнишь, что ты мне говорила после того, как он прошел лечение? Помнишь, как ты радовалась, когда рассказывала мне на кухне, что теперь он полностью здоров? Помнишь? Ты сама это сказала! Сама подкинула идею! А потом, когда у меня ничего не получалось, когда эти уколы, эти муки, эти пустые попытки… Почему бы и нет? Он был тут, под рукой. Идеальный. И знаешь что? У меня получилось! С первого раза! С его материалом, который я украла!

Она выдыхает, опьяненная не вином, а своей исповедью и ненавистью.

— Я сразу тебе говорила, что он должен быть моим, — шипит она уже тише, но с леденящей отчетливостью.