Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 57 – Наталья Ван

— Ты никогда не говорила такого, — мой голос дает трещину.

— Ну не говорила, и что? Ты могла понять! Ты же моя сестра! А теперь смирись, что у меня будет ребенок от твоего мужа. У вас нет доказательств кражи. Ни-че-го нет. Я сделала все чисто. Пока работала в той клинике, украла его материал. Потом, когда она закрылась, я перешла в другую и сохранила его там. А когда отчаялась, решила попробовать. Почему бы и нет? И вот результат! — она указывает на свой едва появившийся живот. — Я рожу его ребенка, подам на отцовство, и если этот праведник не захочет на мне жениться, то как минимум будет содержать нас до совершеннолетия ребенка. А это…, — она широко улыбается, — это постоянные встречи с ним, “случайные”, такие. Когда любое неосторожное движение может привести к нормальному зачатию. Думаешь, я не справлюсь? Справлюсь. Мне нужно только чуть больше времени, сестренка, чтобы окрутить его. И, что немаловажно, он будет нас обеспечивать финансово в любом случае. Особенно с его доходами. С вашими теперь уже общими доходами.

Она откидывается на спинку кресла, считая себя победительницей. В ее глазах плещется зависть, вывернутая наизнанку и превращенная в оружие. Она говорит о деньгах, о вещах, но за каждым словом сквозит детская обида.

Я медленно поднимаюсь. В груди пустота, будто все внутренности вынули острым ножом. Ни боли, ни гнева, только холод.

— Ты знаешь, что самое мерзкое? — говорю я так же тихо. Она поднимает на меня свой затуманенный алкоголем взгляд.

— И что же? Давай. Удиви меня.

— Я все это время любила тебя. Всем сердцем. Считала сестрой. Думала, что у нас с тобой одна кровь, одна боль. А у нас просто одна цель на двоих, и ты решила, что я помеха на пути к ней.

Я делаю шаг к выходу.

— Любила? Не смеши меня. Лучше успокойся, сестричка, — бросает она мне вслед, сияя. — Ты ничего не докажешь. Твое слово против моего. И против факта беременности.

Я останавливаюсь у двери, не оборачиваясь. Рука в кармане куртки нащупывает холодный пластик диктофона. Одним движением я достаю его, поднимаю перед собой так, чтобы она не видела экрана, и отчетливо щелкаю кнопкой “Стоп”.

Звук громкий, как выстрел, в неожиданно наступившей тишине.

За спиной воцаряется мертвая тишина. Потом слышится резкий, захлебывающийся вдох.

Я наконец оборачиваюсь. Вся ее бравада, все торжество мгновенно слетает с ее лица, оставив только паническое, животное непонимание. Она смотрит на маленькое устройство в моей руке, словно на гремучую змею.

Я крепко сжимаю диктофон в ладони, чувствуя, как его углы впиваются в кожу.

— Как же ты ошибаешься, София. Только жаль, что я правда все это время любила тебя. Всем сердцем считала сестрой. Но теперь тебе придется поплатиться за свои поступки. Даже если это разорвет мне душу. Ты ведь не думала обо мне, когда так поступала? Когда сознательно разрушала мою жизнь.

Я открываю дверь. Холодный воздух с лестничной клетки врывается в ее душную, пропахшую предательством квартиру.

— Карина! — ее голос кажется уже не победным, а сиплым, полным ужаса. — Сестренка! Подожди! Это же… мы же можем договориться!

Я выхожу. Дверь закрывается за моей спиной с тихим щелчком. В ушах звенит, а в кармане лежит молчаливое, неоспоримое доказательство того, что сестры у меня больше нет.