Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 48 – Наталья Ван

— Стрельцовы? — уточняет она и тут же бросает взгляд на дату регистрации в свидетельстве. Её брови медленно ползут вверх. — Вы же недавно зарегистрировались. А сегодня… подаете на развод? Прошло же всего-ничего. Вы серьёзно?

Её тон выдает смесь осуждения и циничного любопытства. Я смотрю на нее и мне хочется провалиться сквозь пол. Как же стыдно. Как глупо.

— У нас… так сложились обстоятельства, — глухо говорит Женя.

— Обстоятельства, — фыркает она, начиная заполнять бланк. — Молодые, красивые, поженились, а через пару недель бежите подавать на развод. Вы вообще понимаете, что брак — это не шутка? Это ответственность. Жизнь. А вы как в трамвай сели, прокатились и вышли.

Каждое её слово как пощечина. Особенно потому, что она права. Мы позволили втянуть себя в этот кошмар.

— Мы всё понимаем, — говорю я, и мой голос звучит так тихо, что она переспрашивает.

— Что-что?

— Мы понимаем, — повторяю я громче, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ну, раз понимаете…, — она цокает языком и протягивает нам бумаги для заполнения. — Заявление о взаимном согласии. Заполняйте. Я все зарегистрирую, а потом ждите вызова. На примирение вам дается месяц. Подумайте еще сто раз, нужно ли вам это.

Мы молча заполняем графы. В причинах развода Женя пишет размашисто: “Непреодолимые разногласия”. Звучит как насмешка. Самые непреодолимые разногласия сейчас не между ним и мной, а между нами и безумной реальностью, которую создала София.

Женщина забирает бумаги, ставит штампик. Этот звук сухой, финальный.

— Всё. Ждите извещения о дате расторжения. Можете идти.

Мы выходим из здания, но свежий воздух не приносит облегчения. Меня начинает трясти. Мелкая, предательская дрожь во всём теле, от колен до кончиков пальцев. Я останавливаюсь, прислоняюсь к холодной стене. Женя тут же оказывается рядом. Его рука твёрдо ложится мне на спину.

— Держись. Всё хорошо. Мы просто сделали ход. Теперь твоя сестра расслабится.

— Я очень хочу верить, что так все и будет. Тем более, у нас будет подтверждение, что мы действительно это сделали. Нам же придет уведомление?

— Да. Должно. Карина, я клянусь тебе, — говорит он, с трудом выговаривая слова сквозь сжатые зубы, — что найду, как она это провернула. До того, как поставят этот штамп. Я найду.

— Я знаю, — я смотрю на него, и в его глазах нет сомнения. Только усталая решимость. — Я верю тебе, — говорю я чётко, глядя ему прямо в глаза. — И я люблю тебя.

Он не отвечает словами. Просто притягивает меня к себе в крепкое, быстрое объятие, и я чувствую, как его собственное тело слегка дрожит.

Мы вместе идем к машине. Он заводит двигатель, включает передачу, и через полчаса мы уже стоим возле подъезда нашего дома.

— Возвращайся домой, — вдруг говорит он, не глуша двигатель.

Я смотрю на него, не понимая.

— Ты не идёшь?

— Нет.

Растерянность накрывает меня с новой силой. После всего, что было, остаться одной в этой пустой, проклятой квартире?

— А ты? Куда ты собрался?

Он поворачивается ко мне. В его глазах горит тот самый огонь, который я видела, когда он говорил о борьбе. Только теперь он холодный, сфокусированный.

— Спасать наш брак.

Сердце замирает.

— Как?

— Не волнуйся. Я скоро вернусь. Доверься мне. Я лишь попробую вывести твою сестру на нужные эмоции.