Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 47 – Наталья Ван

Я стою, как идиот, и пытаюсь “вспомнить”. Очень давно. Что это значит? Десять лет назад? Пятнадцать? Я знаю Софию почти столько же, сколько Карину. Но она всегда была… сестрой. Тенью. Никем.

Карина вытирает глаза тыльной стороной ладони. Её лицо теперь не выражает ни боли, ни гнева. Оно пустое. Безжизненное.

— Пойдем домой, — говорит она тихо, не глядя на меня.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мы идем к машине. Но “домой” — это теперь звучит как насмешка. Какой дом? Тот, что построен на лжи, в которую я сам не верю, но которая, оказывается, правда? Или тот, что мы только что потеряли, услышав эти слова?

“Очень давно. Настолько, что кажется, это уже невозможно”.

Эта фраза звенит в голове, как набат. Звенит и не умолкает.

Карина

Утро похоже на похмелье после страшного сна, только трезвое. Я стою перед зеркалом и пытаюсь накраситься, но рука дрожит и тушь ложится неровно. Я стираю её ватным диском, оставляя под глазами синеватые тени. “Идеальный” образ для похода в ЗАГС на развод.

Женя уже одет. Он стоит в дверях спальни, молча наблюдая за моими бесполезными попытками.

— Ты уверена, что в порядке? — спрашивает он тихо, в десятый раз за утро.

— Нет, — честно отвечаю я, бросая тушь в косметичку. — Я не уверена ни в чём. Кроме того, что я не хочу этого делать. Я чувствую себя… как предатель. Как будто я сама помогаю ей уничтожить нас.

Он подходит сзади, и я вижу в зеркале, как его руки осторожно ложатся мне на плечи. Его тепло проникает сквозь тонкую ткань блузки.

— Мы не предаем нас. Мы… меняем тактику. Чтобы выиграть войну, иногда нужно сделать шаг назад.

— А если мы проиграем, сделав этот шаг? — поворачиваюсь к нему, и моё отражение в его глазах кажется потерянным и маленьким.

— Тогда мы будем знать, что боролись до конца. Всеми возможными способами, — он притягивает меня к себе. Я прижимаюсь лбом к его груди, слушая знакомый, успокаивающий ритм сердца. — И до официального расторжения брака дело не дойдёт, Карина. Я в это верю. Нам всё равно дадут месяц на раздумья. У нас будет время. Целый месяц, чтобы найти правду и всё остановить.

Его слова — соломинка, за которую я цепляюсь. Месяц. Тридцать дней. Не вечность.

— А если не найдём? — шепчу я в его кофту.

— Значит, будем искать дольше. Но искать вместе. Даже если на бумаге мы будем не вместе. Договорились?

Я киваю, не в силах говорить. Он медленно отпускает меня. Мы одеваемся и молча выходим из квартиры, которая внезапно кажется такой хрупкой и временной.

Здание ЗАГСа выглядит так же, как и в день нашей свадьбы. Тот же фасад, те же ступеньки. Только сейчас на них нет рассыпанного риса и не стоят смеющиеся гости. Стоит лишь промозглая серая мгла, и наша пара в полной тишине.

Внутри пахнет все тем же. Официальной бумагой, дешевым освежителем воздуха и призраками тысяч чужих клятв. Запах, который раньше казался мне волнующим, теперь режет ноздри, как нашатырь. Каждая деталь бьёт по памяти, превращаясь в укор.

Мы занимаем очередь. Все те же скамейки. Я сажусь, и подо мной скрипит та же пластмасса, что и в день нашей свадьбы, когда мы ждали регистрации, перешептываясь и смеясь.

Несколько минут томительного ожидания и нас вызывают в кабинет. Там нас встречает женщина с недовольным лицом. Она берёт наши паспорта и свидетельство о регистрации брака, которое еще пахнет новизной.