Книга Малая, я тебя испорчу, страница 89 – Настя Мирная

— Ты и вправду дура, Света, – выталкивает устало, полностью облокачиваясь на руль и свешивая голову. – Да, я не святой. Никогда им не был. Но я рассказал тебе то, чего не знает никто. Поделился историей своей семьи, своими страхами. А ты… Ты даже шанса не дала. Но уже неважно. Я просто хотел понять, что сделал не так. Оказалось, – из его горла вырывается короткий, хриплый смешок, – что всё делал неправильно. Надо было сразу свалить, как только тебя домой доставил после купания в реке. Чтобы не было потом так дерьмово. Не собирался заводить отношений, знал, что в нашей семье просто не бывает. А всё равно поверил, что чудо случится. Теперь вот расплачиваюсь. За наивность.

— Никит… – шепчу, протянув руку, но так и не касаюсь его волос, робко свернув пальцы и вернув кисть себе на колени. – Прости. Я не… Не думала, что так получится. Я… натерпелась за свою жизнь. И мне с самого начала было страшно поверить, а когда увидела её…

— Сразу решила, что я тебя предал. Вот так просто. После всех слов, действий, заверений — поверила. Самой себе. Ладно. Проехали. Похуй уже. Ты ясно дала понять, что тебя никак не убедить в искренности, что ни делай.

Не знаю почему, но его слова, холодное безразличие и тоска в скупых взглядах, изредка бросаемых на меня, ранят глубже, чем мнимое или реальное предательство. Словно я своим неверием причинила ему невыносимую боль.

Не сразу понимаю, почему свет фонарей становится таким рассеянным, а видимость смазывается. Лишь когда влага обжигает кожу, порывисто отворачиваюсь и хватаюсь за ручку двери.

Не к чему растягивать эту агонию. Всё кончено. Если верить ему, то я всё сама разрушила, и возврата к прошлому нет.

Тяну на себя ручку, раздаётся щелчок. И нет, она не открывается, а блокируется. Медленно поворачиваюсь к Нику, и сердце замирает, пропуская удар за ударом. Он сидит всё так же — руки на руле, голова опущена, но повёрнута на меня, а взгляд уже не такой ледяной, но полный печали, от которой кислород в пространстве выгорает.

— Выпусти меня, Никита. Зачем продолжать друг друга мучить? – выпаливаю, слыша, как ломается голос.

— Возможно, ты всё же выросла, – толкает он вместо ответа. Приподнимается, выше пристраивая голову, и хрипит: – Что мы сделали, Свет? И продолжаем делать? Зачем всё это?

— Я не знаю, – выдыхаю, стараясь сжаться и исчезнуть.

— Вот и я не знаю, – ухмыляется невесело. – Скажи мне, тебя же тоже не отпустило? – глядит на меня и сам себе даёт ответ: – И меня не отпустило. Как только увидел тебя на трассе, сразу всё вернулось. А я даже смотреть на тебя не мог, чтобы без боли.

— Поэтому целовался с Миланой, когда приехал? – выпаливаю, удивляясь тому, сколько ревности сквозит в моём вопросе.

— Об этом жалею. Меня тупо взорвало от того, что ты с каким-то чмом каталась. Накосяпорил сильно. Тебя задел, Милку обидел, сам будто в дерьме извалялся. И что мне теперь с этим делать?

Резко подаётся назад, разводя руки в стороны, насколько позволяет пространство. Смотрит на меня потерянно, грустно, с тоской.

— Вот скажи мне, Свет, что делать, чтобы избежать судьбы родных? Как забыть тебя, а? Скажи…

Поддавшись порыву, бросаюсь вперёд и крепко обнимаю его за шею. Ник вздрагивает и несмело поднимает руки мне на лопатки. Глубоко вдыхаю его запах. Закрыв глаза, прижимаюсь губами к уху и шепчу: