Книга Малая, я тебя испорчу, страница 92 – Настя Мирная

— Свет. Света! – рявкаю громче, дёргая за запястья в стороны и на себя. – Посмотри на меня. Что случилось? Правду.

Всхлипывает и, шмыгнув носом, беззвучно произносит:

— Ожоги.

Не сразу понимаю, откуда они взялись на спине, думаю, что свежие. Но потом вспоминаю, что её кофты и футболки постоянно были заправлены в штаны, не открывая поясницы. А за этим приходит ещё одно понимание, от которого бросает в озноб.

Я знал, что её родители погибли при пожаре. Но не догадывался, что Света тоже была там. Возможно, я не прав, и, чтобы утвердить или опровергнуть эту мысль, выдавливаю, удерживая её взгляд:

— Это последствия того самого пожара?

Она тяжело сглатывает и моргает, выражая согласие.

— Из-за этого ты такая закрытая?

— Ты не понимаешь, Никита, – шепчет дробно, часто беря паузы и глотая воздух. – Надо мной издевались в интернате за уродство. И потом… тоже… Я такая никому не нужна. Надо было сразу тебе сказать, но я… я…

— Дура ты, блять, – рявкаю полушёпотом, впечатывая Малую в себя и крепко обнимая, поглаживая, целуя в висок и в ушко. – Меня это не волнует, Свет. Я уже говорил, что мне важна ты, а не твоя внешность. И кто бы тебя ни обижал, они сами уроды. Моральные. Не достойные ни единой твоей слезинки и минуты грусти. Забудь о них, маленькая моя. Теперь ты со мной, и я глотку перегрызу любому, кто посмеет тебя оскорбить или обидеть.

— Даже после того, как не поверила тебе и уехала?

— Даже после твоих танцев с этим чмом и отказом поехать со мной. Это теперь в прошлом. А мы начинаем всё заново. С нуля. Будешь моей девушкой? – высекаю, натянув свою самую обворожительную улыбку.

— После всего? – выдавливает недоверчиво, ища ответ в моих глазах.

И находит его — я ни секунды не сомневаюсь в своём решении. Моята самая.Этого достаточно, чтобы ещё разок поставить на кон всё.

Стираю большими пальцами влагу с её лица и уверенно киваю.

— Свет, я хочу с тобой и ни с кем больше. Ты прости за Милку. Клянусь, больше такого не повторится. Тебе было больно видеть меня с ней?

— Невыносимо, – шепчет, путаясь дрожащими пальчиками в моих волосах.

— Ты у меня очень сильная девочка, – отвечаю шёпотом, вспоминая, как удивила перемена в её характере, как огрызалась, как защищалась. – И ты опять моя. Только верь мне, ладно?

— Да… – выдыхает с надрывом, толкаясь ближе и подставляя губы.

Да, она изменилась. И мне пиздец как сильно нравится эта новая Света, отрастившая зубы и когти.

Сразу проникаю в рот языком. Она отвечает, немедля ни секунды. Вжимается в меня, стараясь быть ближе, чем когда-либо. Знаю это, потому что у самого та же потребность — вдавить, впечатать, присвоить, вернуть её туда, где ей самое место.

Ещё одна попытка пробраться к ней под футболку не венчается успехом, и до меня доходит, что, видимо, из-за её уродства (по её же мнению), она настолько зажата, закрыта от людей. Подозреваю, что по этой же причине так шарахается зажравшихся уродов, решивших, что им всё можно. Обидел её кто-то серьёзно. Когда-нибудь я всё узнаю. Только не сейчас.

Мягко усаживаю её обратно, заставляя прижаться спиной к сиденью. Сам нависаю сверху, прокладывая цепочки поцелуев по шее, плечам, горлу, лицу, ключицам. Возвращаясь, ловлю рваные вдохи-выдохи, отправляющие в состояние первобытного человека, мечтающего лишь об одном.