Книга Малая, я тебя испорчу, страница 95 – Настя Мирная

Его слова больно ранят, задевая невидимые струны, неприятно резонирующие внутри. Несмело поднимаю глаза к его лицу и захлёбываюсь воздухом — на меня в ответ смотрит мрачная темнота расширенных зрачков.

Он переводит дыхание и натянуто улыбается. Смещает руки мне на щёки и склоняется, оставив лёгкий поцелуй на губах.

— Маленькая ты моя дурашка, – шепчет нежно с тёплой улыбкой. – Не бойся так, мы не станем торопиться, нам некуда спешить. Но ты должна привыкать ко мне. Всю жизнь девственницей не проходишь, – кровь нагревает лицо настолько, что, кажется, пар сейчас пойдёт. Из его горла вырывается короткий смешок. – Красота, я умею ждать. И терпеть тоже. Но это не значит, что у меня нет потребностей и желаний, – ловит мою дрожащую руку и прижимает к твёрдой выпуклости под джинсами, протяжно зашипев. Стараюсь одёрнуть, но он фиксирует крепко и хрипит: – Привыкай. Ничего ужасного или запретного не происходит. Мы вместе, Свет. Мы пара. Дай себе волю. Своим желаниям и рукам.

Сильнее сдавливает мои пальцы на своём… этом самом. Судорожно сглатываю, уронив взгляд на наши руки.

Ощущение от касания, даже через плотную джинсовую ткань, двоякое, но неприязни нет. Это странно, стыдно и порочно, но не отталкивающе.

— Све-е-ет? – вопросительно тянет Ник, и я вздыхаю, расслабляя напряжённые мышцы руки и позволяя ему делать то, что пожелает.

В конце концов он прав — я выросла достаточно для серьёзных отношений, а они, увы, включают в себя секс. Терять Никиту я не хочу, но если буду вести себя как зажатая малолетка, он будет с другими. Этого я не переживу.

— Не бойся, – толкает полушёпотом, направляя мою руку сначала вверх, а потом и вниз.

— Я не боюсь, – выдавливаю, вскидывая взгляд. – Но мы на улице, кто-то может увидеть. И холодно. И вообще всё это ужасно неловко. А ещё тут камеры есть, тебя и так оштрафуют за то, что заехал сюда.

— Всё, ш-ш-ш, не трещи, сорока, – приглушённо смеётся он, отпуская кисть из плена. – Замёрзла? – проводит ладонями по голым плечам и хмурится. – Замёрзла, – заключает решительно. Наклоняется, касаясь губами кромки уха, и выбивает: – Зато ушки всегда горячие.

— Оставь мои уши в покое, – отталкиваю его, засмеявшись.

В его глазах плещется лукавство и насмешка, а губы растянуты в довольной улыбке. Он так быстро подаётся вперёд, что не успеваю дёрнуться, а уже оказываюсь в капкане рук. Ник крепко прижимает мои руки к бокам, не позволяя вырваться.

— Попалась, красота, – смеётся, ловко изворачиваясь и прихватывая своими губами мои.

Его язык раздвигает мои губы и прочёсывает по верхнему ряду зубов, дразня и намекая. Проходит по внутренней стороне губы. Его выдох опускается в моё горло, я вздрагиваю и зажмуриваюсь. Поднимаю кисти — единственную часть рук, не заблокированную захватом, и кладу на его бёдра. Робко касаюсь его языка, в очередной раз лениво скользящего по зубам.

— Вау, – выдыхает Никита и сплетает их в жарком танце, полном глубокой тоски и нежности.

Ослабляет хватку, и я обнимаю его за шею, вставая на носочки и с жаром даря ему ответную ласку.

Сколько можно быть тихой и скромной, когда рядом такой парень? Если не хочу потерять его, придётся научиться подстраиваться и открываться.

Никита спускает кисть ниже. Прижимает к бедру и поднимает на ягодицу, забираясь под юбку. Моё тело самовольно застывает, и он хрипит, не отрываясь от моего рта: