Книга Малая, я тебя испорчу, страница 86 – Настя Мирная

Зачем ему вмешиваться и спасать, везти домой? И те касания на светофоре… Кожа до сих пор горит.

Придирчиво оглядываю своё отражение в зеркале. Растираю щёки, придавая им краски, а то бледная, как смерть, что мне несвойственно. Заправляю влажные после душа волосы за уши. Прикусываю губы и вдыхаю носом, ненадолго опустив ресницы.

Закрыв квартиру, тихо и медленно спускаюсь вниз. Прошло всего пятнадцать минут, но находиться в закрытом помещении физически не могу. Нажав кнопку домофона, открываю дверь на пару сантиметров и долго собираюсь с силами, даже осознавая, что Ник ещё не приехал.

Пальцы дрожат, и я сжимаю обеими руками телефон, поглядывая на время. Оно тянется, как резиновое. Кажется, что каждая минута — минимум час.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя, в который раз открываю наш чат, перечитывая отправленные Никитой сообщения, которые читала только через несколько дней после того, как они приходили, но ни на одно так и не ответила. Я слишком боялась расклеиться, так хотела ему верить, так мечтала, чтобы его слова о том, что он волнуется, куда я пропала, оказались правдой.

Часто моргая, натыкаюсь взглядом на короткую переписку в конце. Сообщение пришло так неожиданно, что я выронила телефон. Подбирала слова, хотела нормально поблагодарить, а тут…

В ночной тишине раздаётся приглушённый шорох автомобильных колёс по старенькому, кое-где разукрашенному ямами асфальту. Фары сворачивают в мою сторону, ослепляя, но я успеваю узнать машину.

Сердце разгоняется, сбивается с ритма, начинает скакать по всей грудной клетке. Во рту пересыхает, а дрожь заражает всё тело.

Машина останавливается напротив меня. Тяжело сглатываю несколько раз, стараясь пропихнуть ком, застрявший в горле. Прокашливаюсь, всматриваясь в темноту салона. Различаю лишь тёмный силуэт и мелькающий огонёк сигареты. Между нами метра четыре и несколько невысоких ступенек, а я уже задыхаюсь тем, что он так близко.

Ноги словно прирастают к бетону, а дыхание совсем сбивается. И даже то, что Никита, перегнувшись через консоль, распахивает мне пассажирскую дверь, приглашая, не помогает пошевелиться. Ощущаю, как кровь, наконец, приливает к щекам, бросая жар в лицо.

— Малая, садись! – кричит негромко.

Схватив ртом столько воздуха, сколько вмещается в лёгких, сбегаю по ступенькам и запрыгиваю в салон. Не давая себе стушеваться, захлопываю дверь с силой, от которой Ник кривится, явно недовольный. Поворачиваюсь к нему корпусом и выдавливаю чужим, тихим, сипловатым голосом:

— Привет.

Он хмыкает, выгнув одну бровь, но ничего не отвечает. Снимает машину с ручника, позволяя ей медленно катиться по двору.

— Куда мы едем? – спрашиваю отрывисто, дёргано оглядываясь по сторонам.

— Не бойся, Малая, трогать я тебя не стану, выводы сделал, – откликается сухо, скосив на меня острый взгляд. – Прокатимся немного.

Вздыхаю и отворачиваюсь к боковому окну, не в силах находиться так близко, смотреть на него и молчать. Слишком много вопросов, мыслей и невысказанных слов. Правда, не уверена, что сейчас они уместны. Не после того, как я полгода назад не нашла в себе смелости, чтобы посмотреть ему в глаза и потребовать ответов. Чересчур сильно боялась увидеть в них насмешку или откровенное пренебрежение, издевательство за свою доверчивость. Услышать то, что окончательно сломает мою веру в людей и в настоящие чувства.