Книга Малая, я тебя испорчу, страница 196 – Настя Мирная

Никита таранит мой рот быстро и яростно. Мнёт грудь. Елозит твёрдым, как бита, членом по скользким и мокрым складкам. Несколько раз делает попытки толкнуться глубже, но сам себя тормозит. Останавливает поцелуй, яростно тянет носом воздух и возобновляет танец языков. Мы сосёмся, как два изнемождённых путника, добравшихся до оазиса. Стукаемся зубами. У кого-то из губы идёт кровь. Я полосую ногтями его голову и спину. Ник до боли вонзает пальцы в полушарие и до стонов крутит соски.

Очередной неконтролируемый рывок навстречу моим бёдрам. Закидываю на него ноги и, упёршись пятками в ягодицы, толкаю на себя, одновременно подаваясь навстречу.

— Давай, – шепчу ему в рот.

— Свет…

— Давай, – повторяю настойчивее. – У меня ничего не болит.

Точнее, у меня всё очень сильно болит от того, что желание и голод выворачивают и плавят кости.

— Светка, с тобой не остановлюсь, – сипит, нырнув рукой между нами и погладив пальцами складочки. – Мокрая, – мурлычет удовлетворённо, будто сам не сделал для этого всё. – Точно?

— Никита, молчи уже, – улыбаюсь и обхватываю ладонью эрекцию.

Он раздвигает пальцами мои створки. Я приставляю головку ко входу. Один толчок сразу до корня. Максимальное растяжение и заполненность причиняют слабую боль и дискомфорт. Ник даёт привыкнуть, не торопится. Только немного подталкивается бёдрами. Прикусив губы, даю добро продолжать взмахом ресниц.

Первые четыре толчка плавные, медленные. Он постоянно смотрит мне в лицо, хотя и не уверена, что видит что-то своими одурманенными глазами. На пятом толчке я крепче сжимаю щиколотки на его пояснице и слегка шкрябаю плечи. Прижимаюсь губами к уху и шепчу то, о чём утром пожалею:

— Ты бог. Не останавливайся.

— Твою мать, Принцесса, молчи, – скрипит зубами, наращивая темп и увеличивая амплитуду. – Я тут стараюсь больно тебе не сделать, а ты…

Пробегаю ноготками по лопаткам и спине и врезаюсь ими в его зад. Ник шипит, я сверкаю глазами. Он полностью выходит, только чтобы врезаться обратно с такой силой, что меня подбрасывает вверх по кровати. Закидываю одну руку за голову и хватаюсь за прут.

Жар и давление становятся нестерпимыми. Скорость отбойного молотка контролируемая, как и мощность, но я всё равно знаю, что он близок к концу. Лоб и виски блестят капельками пота, а мои руки соскальзывают с его мокрой спины. Комната наполнена запахами, от которых кружится голова и темнеет сознание.

— Твою мать! Твою мать! – рычит Никита, вбиваясь в меня до упора, застывая на мгновение и резко выходя. Горячая, густая струя покрывает живот. Ник стонет, откинув голову назад и зажмурившись. Грудная клетка качается кузнечными мехами. – Не кончила… Блять… – бубнит, накрывая ладонью промежность. – Сейчас, Принцесса, потерпи.

Не успеваю ничего ответить, как он несколько раз подряд шлёпает рукой по половым губам, стискивает двумя пальцами клитор, и меня сносит ни с чем несравнимой волной оргазма.

Лежу и смотрю на тихо сопящую в подушку Свету. На взъерошенную, со спутанными, пропитанными потом волосами и распухшими от поцелуев губами. Прикрыв глаза, перевожу дыхание. Мягко ласкаю подушечками пальцев изуродованную огнём кожу.

Глупая Принцесса. Столько бегала от меня из-за такой мелочи. Мы так много времени потеряли, такое количество глупостей и ошибок наворотили.