Книга Малая, я тебя испорчу, страница 130 – Настя Мирная

Крепко держу его, когда, с трудом встав на ноги, повисает на мне, давя весом на плечи.

— Пиздец, Принцесса, – хрипит, отталкиваясь и облокачиваясь на стену. – Тебе лучше домой поехать, не надо тебе это видеть.

— Да щас же! – огрызаюсь бойко, стараясь не замечать, что стою в душе с абсолютно голым парнем. Моя одежда насквозь мокрая и облепляет тело, как вторая кожа, а белая майка просвечивается. – Ты в таком состоянии даже помыться самостоятельно не можешь и чай себе сделать.

— И что делать? Останешься тут и будешь ухаживать за мной? – давит с нажимом.

Я шумно сглатываю, прикидывая варианты. Если объясню тёте, она всё поймёт и не станет отговаривать. Но насколько разумно оставаться с ним?

Тут же смотрю на его измученное и покрытое кровоподтёками лицо, вспоминаю, как вчера не мог снять футболку и как сидел на полу пару минут назад, и решаюсь.

— Останусь и буду, пока ты нуждаешься во мне.

Он недовольно морщится и вздыхает. Немного расслабляется и выбивает:

— Света, я не хочу, чтобы ты торчала тут и жалела меня. Мне это не надо.

— Неужели? – слегка давлю на ребро.

Ник то ли рычит, то ли шипит, то ли стонет и дёргается от моей руки.

— Я не стану тебя жалеть, потому что ты сам нарвался на проблемы. Не знаю, во что ты вляпался, но жалости не заслуживаешь. Но, Никит, – голос спадает до шёпота, с нежностью веду пальцами по его разбитому лицу, – я не могу тебя оставить.

— Почему? – резко бросает он, голос пронизан какой-то жестокостью. Растерянно гляжу на него, и он повторяет: – Почему ты не можешь меня оставить?

Втягиваю носом воздух и прикладываю ладони к его груди. Медленно провожу вверх и встаю на носочки.

— Потому что в тебя невозможно было не влюбиться, – шелещу, прижимаясь губами к его рту.

Пока что это единственное признание, на которое могу решиться. Но, кажется, Никите его достаточно. Тени в его глазах растворяются, а напряжённая нижняя челюсть расслабляется. Он улыбается и обводит языком мои губы.

— Раз решила помочь мне с элементарными функциями, на которые я сейчас не способен, — не откажусь. Если честно, то еле раздеться смог самостоятельно. Если готова заботиться о большом ребёнке… – тянется куда-то мне за спину и вручает мочалку. – Готова?

В его тоне и взгляде нет насмешки или провокации. Лишь неозвученная просьба о помощи.

Мне сложно представить, как он справлялся в предыдущие дни. Вчера даже футболку снять не мог. Ещё и правая рука, являющаяся у него ведущей, в гипсе. А сейчас и плёнкой обмотана, чтобы не намочить гипс.

— Предлагаешь мне тебя помыть? – хриплю, краснея.

— Принцесса, я не настаиваю, но, блять… – приподнимает руку, и полный страдания стон срывается с губ. – Раз уж стала свидетельницей моей беспомощности, притворяться не стану. Мне шевелиться больно. Каждый раз кажется, что у меня между рёбрами лезвие торчит, а одно неосторожное движение, и его будто прокручивают. Херово мне. Понимаю, насколько ты сейчас смущена…

— Хорошо, – выпаливаю, зажмуриваясь и падая на корточки, только бы не видеть то, что, по моим подсчётам, как раз находится на уровне моего лица. Вслепую нащупываю бутылочки и протягиваю Нику под аккомпанемент его смеха и подсказок, где и что ещё не подняла. – Прекрати это, – шиплю, находя наконец гель для душа. Неловко поднимаюсь и открываю глаза, в ту же секунду ловя лукавых чёртиков, прыгающих в расширенных зрачках. – Сначала голову помоем, – прикусив губу, беру протянутую Никитой бутылку шампуня и выдавливаю немного на ладони. – Наклониться можешь немного?