Книга Малая, я тебя испорчу, страница 114 – Настя Мирная

Желая стереть его, приближаюсь и укладываюсь щекой на плечо. Ник оплетает руками и прижимается губами к волосам. Закрыв глаза, дышу глубоко и размеренно. Мысленно прокручиваю все его слова, осознавая, что он полностью прав во всём.

— Если хочешь, отвезу тебя домой, – разрывает цепочку мыслей и образов просевший голос.

Несмотря на слова, его руки сжимают сильнее, а дыхание учащается. Отстраняюсь, дабы заглянуть ему в лицо и прошептать:

— Не хочу. Я уже в порядке. Всё, правда, хорошо, – выдавливаю улыбку, но, судя по виду Ника, получается она кривой.

Он вздыхает и, сдвинув брови на переносице, толкает:

— Скажи мне сейчас честно, чего именно ты так испугалась: того, что у нас могли быть случайные свидетели, или?..

Собираю всю свою смелость, чтобы озвучить то, что чувствовала с ним. Вдыхаю поглубже и трещу полушёпотом:

— То, что ты делал… было необыкновенно. Приятно. Волнительно. Сначала казалось, что тело не выдержит напряжения, а потом так легко и свободно стало. Когда ты… ртом…

Жар, рванувший в лицо на полной скорости, перекрывает дыхательные пути и высушивает всю влагу. Судорожно вдыхаю и тяну руку к коктейлю. Ник передаёт стаканчик, сканируя моё лицо. Втягиваю прохладную жидкость через трубочку и опускаю стакан, стиснув его двумя руками. Смотрю на него, не в силах поднять глаза в эту секунду.

— Это было… Было… Странно. Одновременно и приятно, и стыдно, и порочно, и грязно, и удивительно… Не знаю, как описать свои ощущения. Но не мерзко или противно, ты не подумай. Просто для меня всё это в новинку. А учитывая то, что я забыла, где мы находимся… Всё это наложилось одно на другое, и меня будто парализовало. Но я не жалею о том, что доверилась тебе. Но все эти страхи… прошлые обиды… Я не знаю, как от них избавиться. Понимаю, что как дура и паникёрша себя веду, но…

— Ш-ш-ш, Принцесса, успокойся, – тянет в упор к себе. Подхватив под коленями, усаживает на себя. Убирает за уши растрёпанные волосы. – Кажется, нам пора обсудить твои… проблемы. Ладно, я могу понять причины страхов по поводу шрамов, но откуда такое отношение к, как ты выражаешься, мажорам? Кто тебя так сильно обидел?

Подвернув губы внутрь, закусываю их и молчу, пытаясь дышать ровно. А перед глазами плывут картинки из прошлого. Полные злости и отвращения голоса. Обидные слова.

— Свет, если рана гноится, её надо вскрыть. Я не стану смеяться или осуждать, ты же знаешь. Откройся мне. Помоги понять тебя немного лучше.

Спокойный взгляд дымчатых глаз завораживает, погружая в какую-то нирвану. Возможно, ему действительно стоит знать.

— Мне трудно говорить об этом, но я постараюсь, – Ник лишь согласно моргает и слушает ту правду, которую знала только бывшая лучшая подруга. – Я не всегда была такой… затравленной. Раньше… до пожара, была общительной, жизнерадостной, общалась со всеми детьми на районе. Наша семья никогда не жила на широкую ногу, но в достатке. Мама с папой обожали меня, всегда баловали… – при воспоминаниях о родителях на глаза наворачиваются слёзы. Никита, заметив это, подносит к моим губам трубочку и даёт попить. Зажмуриваюсь, и чувствую невесомое касание его губ к векам. Слышу тихое: «Не надо плакать», и беру себя в руки. – Иногда даже ругали за непослушание, – смеюсь приглушённо. – А потом случился пожар. Замыкание. Одна искра, и загорелись шторы. Было около четырёх утра, тогда самый крепкий сон. Не знаю, что разбудило папу, но когда он схватил меня, огонь уже полыхал в коридоре. Не знаю я и того, почему не было мамы. Существует версия, что она задохнулась дымом. Мы жили на четвёртом этаже. Папа полностью завернул меня в одеяло, я не могла ничего видеть. Он вынес меня на улицу и вернулся за мамой… Больше я никого из них не видела.