Книга Малая, я тебя испорчу, страница 113 – Настя Мирная

— А ты ослепительна, – возвращаю «комплимент», неспешно освобождая её тело и возвращая на место полоску трусиков. – Не стоит стесняться своего желания. И ругать себя за удовольствие тоже не надо. Ты достаточно взрослая, чтобы…

— Чтобы заниматься… этим… посреди парка, где внизу куча людей? – выбивает, опуская глаза на то, как оставляю на бедре полоску её смазки. – Я и так вся испачкана.

— Это не грязь, Свет, чтобы испачкаться, – высекаю резковато и перевожу дыхание, успокаивая зародившийся гнев. Пересаживаю её на сиденье напротив и, не давая опомниться, опускаюсь на корточки и слизываю оставленную влагу. Вскидываю взгляд на онемевшую Принцессу и целую между ног, глубоко вдохнув аромат её желания. Провожу языком по ткани и возвращаюсь на своё место. – Видишь, ты совсем не грязная. И ничего противного в этом нет.

— У меня из-за тебя сердце остановится, – толкает растерянным шёпотом.

— Не волнуйся, Принцесса, я его запущу, – ухмыляюсь, облизывая пальцы. – А если судить по твоей реакции, я готов оказать скорую помощь прямо сейчас.

От стыда хочется, чтобы кабинка сорвалась и провалилась прямо в пекло. Головой я понимаю, что ничего противоестественного мы не делали, но то, где и в каких условиях это происходило, не позволяет дышать. Места, которых касался язык Ника, пульсируют и горят. Невидимые раскалённые иглы до сих пор вонзаются в органы.

И даже когда покидаем порочное колесо обозрения, не могу ни сказать ничего, ни глаза от земли поднять. Кажется, что все смотрят на меня с осуждением, тычут пальцами. Да, кабинка закрыта наглухо, а стёкла находятся на уровне груди, но не оставляет ощущение, что мы устроили там целое шоу.

Никита крепче сдавливает мои ледяные пальцы и притягивает в объятия. Ласково гладит ладонями по спине, уткнувшись лицом в макушку.

— Свет, никто ни о чём не догадывается. Подумаешь, решили, что мы там откровенно целовались. Мы же буквально вчера обсуждали, что тут стыдиться нечего.

— Но здесь столько людей… – с трудом выговариваю заплетающимся языком.

— И, конечно, все они стояли с задранными головами и вглядывались на высоту пятого этажа, пытаясь рассмотреть, чем мы там занимались, – хмыкает с издёвкой. – Всё, трусишка, переставай накручивать себя и придумывать то, чего не было и быть не могло. Хочешь пить?

Киваю, сделав безуспешную попытку смочить пересохшие от волнения губы.

Послушно вышагиваю за Никитой, продолжая пялиться на плитку под ногами. Останавливаемся в конце небольшой очереди, и он снова прижимает к груди, ласково поглаживая и стараясь успокоить мои страхи. Всё говорит и говорит, приводит аргументы. Понимать я понимаю, но меня словно когтями держит напряжение, а влажное бельё не позволяет выбросить из головы произошедшее.

Очередь постепенно двигается, а я, как кукла, поддаюсь направлению, в котором Ник подталкивает. Покупает мне банановый молочный коктейль и отводит на лавочку в тени деревьев. Сделав несколько жадных глотков, словно оживаю, могу вдохнуть.

— Отпустило? – спрашивает, забирая стакан из моих дрожащих пальцев и ставя позади себя.

— Да, спасибо. Прости, что я так… Что меня накрыло, – говорю еле различимо.

— Не беспокойся об этом. Сам виноват, не стоило так нагло тебя совращать, – усмехается провокационно, но в глазах зависло волнение.