Книга Подонки. «Молись и проси», страница 40 – Кейт Блейз

Она отпускает моё ухо, встаёт напротив моей фигуры и поднимает палец. На пальце короткий розовый ноготь, и я смотрю на него, как заворожённый, ощущая, как пульс бьётся в том месте, где её пальцы только что сжимали кожу. Когда она трясёт этим пальцем перед моим носом, у меня перехватывает дыхание от того, что я хочу, чтобы она делала это снова и снова.

— Стой здесь, на этом грёбанном месте, — говорит она чеканно, каждое слово как гвоздь, который она забивает прямо в моё сердце. — Я сейчас вернусь. И если ты хоть раз тронешь его ещё или кого-то ещё, то между нами, даже если что-то и было возможно, не будет дано света. Ты понял?

Я киваю.

Мне нравится, что она командует мной. Блядь, да меня все боятся, все, кроме неё, как выяснилось. Все эти девчонки в клубе раздвигали ноги и дрожали, стоило мне нахмуриться, — а она хоть и дрожит, но идёт вперёд.

Она резко разворачивается и идёт по направлению к Алексу, который лежит на асфальте и тихо мычит. Я дёргаюсь, чтобы остановить её, но она резко поворачивается, видно услышав, и сверкает глазами, и я застываю как вкопанный. Как пёс, которого приструнили. Это бесит и заводит одновременно.

Она подходит к Алексу, хмурит брови, приседая рядом с ним на корточки. Её голос становится тихим, почти ласковым, но в нём слышится сталь, которая мне так знакома.

— Прости, он совершенно не может себя контролировать. Ты не виноват, это я виновата, что втянула тебя. Скорая сейчас приедет, её вызвали, и полиция тоже. Позволь, я всё улажу.

Парень что-то мычит, закрывая лицо руками, и в этот момент из-за поворота вылетает машина скорой помощи с мигалкой, а за ней — полицейский седан. Синий свет кружится по деревьям, по лицам зевак, которые уже собрались в плотную толпу. Я стою в стороне, наблюдаю, как Сэйдж выпрямляется и направляется к полицейскому.

— Что здесь произошло, мисс? — спрашивает полицейский. Это мужчина лет сорока, с усталым лицом и бляхой на груди. Он вылезает из машины, смотрит на меня, потом на неё, потом на тело Алекса.

Сэйдж встаёт между мной и полицейским, словно щит, уверенно вздёрнув подбородок.

— Мой друг немного переборщил. Этот парень приставал ко мне, и он заступился. Всё уже закончено. И мы готовы оплатить лечение.

— Фамилии? — Полицейский достаёт блокнот.

— Уэбб, — отвечает она спокойно. — И Восс.

Я вижу, как меняется лицо копа. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше положенного, и я замечаю, как он сглатывает. Его рука, которая уже тянулась к рации, замирает, палец зависает над кнопкой вызова, и он всё же решает не нажимать на неё. Он нервно отводит взгляд на Сэйдж и переступает с ноги на ногу.

— Восс? — переспрашивает он тихо, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на усталую покорность. — Ладно, разберёмся.

Он отходит к напарнику, они о чём-то шепчутся. Потом возвращается и говорит, что скорая заберёт парня, а мы пока можем быть свободны. Я знаю, что это моя фамилия сыграла роль — Воссы в этом городе неприкасаемые. Сэйдж, кажется, даже не удивлена. Она просит у полицейского ручку и листок бумаги, и он даёт ей всё, что она попросила, не глядя, только кивнув в сторону своего напарника.

Она быстро пишет что-то, отрывает листок и суёт в карман куртки Алекса, который уже приходит в себя и пытается сесть. Потом поворачивается к медикам, которые загружают его на носилки. Говорит им чётко так, что каждый звук был прекрасно слышен: