Книга Подонки. «Молись и проси», страница 42 – Кейт Блейз

— Нам нужно расставить все точки над i, поэтому честность очень важна.

Нокс наклоняется через столик, приближая своё лицо к моему так, что я ощущаю его дыхание. На его лице появляется дерзкая улыбка, от которой у меня по позвоночнику пробегают мурашки.

— Из нас двоих врёшь обычно ты, особенно любишь врать себе. Да, Сэйдж?

Я прикусываю губу, чтобы не нагрубить, и говорю сквозь зубы:

— Я и не собираюсь врать.

Он удовлетворённо откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и жестом предлагает мне продолжать. Его глаза блестят, словно он знает что-то, чего не знаю я. Я нервно кручу в руках салфетку, собираясь с мыслями, и выпаливаю:

— Зачем ты убил котёнка?

Его лицо становится серьёзным, улыбка исчезает, и он отвечает спокойно, без тени сомнения:

— Я его не убивал.

Я приподнимаю бровь, продолжая комкать бумажную салфетку, пальцы становятся влажными от волнения.

— Но ты же прислал ту коробку.

— Да, — просто отвечает он.

Я замолкаю, пытаясь переварить эту информацию.

— Я хотела бы понять, как это — ты его не убивал, но подарил мне его труп.

Нокс ставит локти на стол, подпирает подбородок сложенными пальцами и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет ни капли смущения или раскаяния, только холодная прямота.

— Я следил за тобой.

— Я в курсе, — говорю я сухо.

— Я увидел тебя по камерам на заправке. Ты была такая интересная в тот момент, вся такая взволнованная и чертовски красивая. И захотел проверить, что же тебя там так привлекло. Вскоре ты уехала. И я рванул туда, ведь добраться туда не составило никакого труда.

Я сглатываю, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Волнение смешивается с ужасом от того, что он говорит так буднично, словно речь идёт о погоде.

— Я подошёл и увидел этого маленького уродливого котёнка, — продолжает он.

— Он не уродливый, — перебиваю я.

— Не суть. Он посмотрел на меня и продолжил есть. Признаться, он не вызвал во мне никаких чувств, я посчитал это неинтересным и скучным и направился к мотоциклу, чтобы свалить оттуда. Но этот маленький клок шерсти побежал за мной и попал под колёса выезжающей с заправки машины. Я оглянулся и увидел, что его тельце переехало. И я думаю, ты не захочешь узнать всех подробностей.

Я прикрываю рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от того, как легко он это произносит.

— Но зачем ты прислал мне его труп? — выдавливаю я. — Это совершенно ненормально, Нокс.

Он пожимает плечами, и в этом жесте сквозит искреннее недоумение, будто он действительно не понимает, почему я так реагирую.

— Нуууу хз... Я подумал, что ты не должна видеть его в таком виде, и решил привести в порядок.

До меня доходит: тот самый запах, химический и резкий, который я почувствовала, когда открывала коробку. Он вымыл его, обработал и упаковал.

— Я привёл его в нормальный вид, удалил всё, что могло тебя шокировать.

— Но зачем? Почему просто не похоронить? — мой голос звучит хрипло, и я откашливаюсь, чтобы выровнять его.

Нокс смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, чего я раньше не замечала, — растерянность.

— Он принадлежал тебе. Я посчитал, что его хозяйка должна решать, что делать с телом. Может, ты захотела бы сделать чучело.

Я закатываю глаза, не веря своим ушам.

— Чучело? — переспрашиваю я, ожидая, что он пошутит.