Книга Брат моей подруги, страница 70 – Виктория Вашингтон

— Успокойся, маленькая моя, — тихо, но с железной уверенностью произнес он, мельком посмотрев на меня своими обсидиановыми глазами. — Всё будет хорошо. Я рядом. Никто в этом доме не посмеет сказать тебе ни единого дурного слова.

— Даниэль... Софи будет в ярости, — прошептала я, глядя на то, как впереди за деревьями уже показываются кованые ворота поместья. — Она только что поверила, что всё вернулось на круги своя. Она ведь думает, что между нами ничего нет.

— Это её проблемы, Элин. Мы больше не играем в прятки ради её эгоизма. Пора расставить точки.

Машина затормозила у парадного крыльца. Даниэль вышел, обошел капот и открыл мою дверь, помогая мне подняться по ступеням. Его рука жестко, собственнически легла на мою талию, и это прикосновение стало моим единственным щитом.

Особняк встретил нас мягким светом и ароматом запеченной утки. Ужин уже был накрыт в той самой просторной столовой с мраморным столом. Родители Даниэля и Софи уже сидели на своих местах, негромко переговариваясь. Софи была в красивом светлом платье, её каштановый парик был уложен в безупречные локоны, а на лице играла безмятежная, радостная улыбка.

— А вот и они! — миссис Дрейк изящно поднялась навстречу, искренне улыбаясь. — Элин, дорогая, как мы рады! Присаживайся скорее, Дэн, дорогой, папа как раз открыл то самое вино...

Софи весело помахала мне рукой:

— Элин, садись со мной рядом! Я тут такое узнала про наш новый семестр...

Но Даниэль не двинулся с места. Он не отпустил мою талию, а наоборот — прижал меня к своему боку еще крепче, заставляя остановиться прямо у входа в столовую. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Моя паника достигла пика, когда я почувствовала, как под моей ладонью напряглось каждое волокно его тела.

— Мама, отец, Софи, — низкий, ровный и невероятно глубокий баритон Даниэля разрезал тишину столовой, заставив всех присутствующих замереть. Старший Дрейк медленно опустил бокал на скатерть, внимательно всматриваясь в лицо сына. — Перед тем как мы сядем за стол, я хочу сделать официальное заявление. Чтобы в этом доме больше не было места двусмысленности, фальшивым подозрениям и ярлыкам.

Даниэль повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз — и в этом взгляде было столько настоящей, оголенной любви и гордости, что у меня перехватило дыхание.

— Мы с Элин вместе. Мы любим друг друга. И со следующей недели она переезжает в мой загородный дом. Я хочу, чтобы вы приняли это как факт, который больше не подлежит обсуждению.

В столовой воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Словно разом выкачали весь воздух.

Первой отреагировала Софи. На её бледном лице мгновенно проступили пунцовые, пятна гнева. Её глаза расширились, наполнившись дикой, яростной и уязвленной ревностью малолетки, которую только что жестоко обманули. Напряжение на её виске, скрытое под прядями парика, стало почти физически осязаемым. Она резко, со скрежетом отодвинула стул и вскочила на ноги, тяжело дыша. Её идеальный мир, её иллюзия тотального контроля над братом и преданности подруги рухнули в одну секунду.

— Что?! — закричала она, и этот звук заставил меня внутренне сжаться. Её голос сорвался на хриплый, звенящий ультразвук. — Ты... ты врешь! Вы оба мне врете! Ты, Элин, сидела передо мной в моей комнате всего месяц назад и признавала, что между вами ничего нет! Называла меня лучшей подругой! Глотала мои извинения! Как ты могла?! Ты обычная, расчетливая, грязная дрянь! Ты втерлась в доверие к моей семье, использовала деньги фонда, чтобы спасти свою мамашу, а теперь решила прибрать к рукам моего брата?!