Книга Брат моей подруги, страница 5 – Виктория Вашингтон

Ступни обжег холод пола. Босые ноги жадно впитывали этот ледяной укус — он возвращал меня в тело, не давая окончательно рассыпаться в прах.

На кухне тускло горел свет над столешницей. Теплый, уютный… он бесил. Он казался изощренной издевкой, плевком в лицо — уют без права на участие. Я налила воды, сделала глоток, и в этот момент кожа на затылке зашевелилась.

Дыхание. Чужое. Тяжелое.

Я замерла, сжимая чашку до белых костяшек. На секунду мозг выдал спасительную версию: галлюцинация. Просто сознание пытается зацепиться за хоть какое-то присутствие, иначе я просто рухну на этот кафель и больше не поднимусь.

Но из темноты у окна медленно, по-хищному отделился силуэт.

Даниэль сидел на стуле, развернувшись вполоборота. В его позе было слишком много покоя для этой ночи — зловещего, контролируемого покоя. Футболка впивалась в широкие плечи и грудь, подчеркивая жесткую, литую силу. Рука на спинке стула — расслабленная, но уверенная. Хозяйская. Так сидят те, кто держит ситуацию за горло даже на чужой территории.

Он выглядел так, будто у него уже был план. И это вызвало во мне вспышку ядовитой злости.

— Ты не спишь, — обронил он. Не вопрос. Факт. Констатация моей слабости.

Я вскинула подбородок, хотя всё внутри предательски требовало сжаться, исчезнуть, стать невидимой под этим взглядом.

— А ты? — голос прозвучал резче, чем я планировала.

— Я редко сплю, когда моя сестра рыдает из-за чужого дерьма.

Удар. Четко. Холодно. Прямо в цель. Никаких «из-за тебя», но смысл впечатался в сознание тяжелым грузом.

Я с коротким стуком поставила чашку на стол. Керамика жалобно звякнула.

— Я не просила её плакать.

Он посмотрел на меня. Спокойно. Без тени жалости или интереса. Для него я сейчас была не человеком, а досадным дефектом в системе его координат.

— Но она плакала, — его голос вибрировал от скрытой угрозы. — И это единственное, что имеет значение.

Слова легли на плечи неподъемным приговором.

— Ей не нужно меня спасать, — выдохнула я, чувствуя, как не хватает воздуха.

— Поздно, — отрезал он, и в этом звуке послышался скрежет стали. — Ты сама вывалила на нее этот груз.

Я отвернулась к крану, имитируя бурную деятельность. Нужно было занять руки, иначе я бы просто не вынесла этого унизительного, сканирующего взгляда, который прожигал лопатки.

— Ты всегда говоришь так, будто уже всё за всех решил? — бросила я, не оборачиваясь.

— Я говорю так, потому что не намерен разгребать последствия твоих идиотских решений, — его тон оставался ровным, и это пугало сильнее крика. — Особенно если это бьет по Софи.

Я резко развернулась. Внутри всё клокотало.

— И что дальше? Читаешь мне нотации? Воспитываешь?

Даниэль чуть сильнее сжал пальцы на спинке стула. Я увидела, как под кожей перекатились мышцы.

— Слежу, — процедил он. — Чтобы ты, ведомая своей «любовью» или чем там еще, не сорвалась обратно к подонку, из-за которого моя сестра час назад захлебывалась слезами.

Ярость вспыхнула мгновенно — чистая, обжигающая, почти экстазная.

— Я не вернусь к нему, — отчеканила я.

— Хорошо, — прозвучало слишком просто. Слишком равнодушно.

— Ты мне не веришь? — я сделала шаг к нему, входя в его личное пространство, где воздух казался наэлектризованным. — Думаешь, я побегу к нему скулить и просить объяснений?