Книга Ищу маму себе и папе, страница 54 – Мари Дион, Вильда Кранц

Понимаю, глупость сморозила. Но он же сказал только про сумку.

Я не виновата! Сам меня с толку сбил своим поцелуем. Вот я и теряюсь.

— И пакет принесу. Иди, — кивает в сторону дома, расстёгивая ремешки на кресле Вари. Движения ловкие, уверенные.

Выхожу. Ноги всё ещё дрожат и немного подгибаются. Такого эффекта от простого поцелуя я ещё не испытывала.

Хотя фигушки он простой. Максим так целовал, словно всю меня съесть целиком хотел.

Нетвёрдой походкой иду к двери, ключ в кармане куртки позвякивает. Дом встречает теплом и тишиной. Знакомой уже, но теперь она кажется другой.

Поднимаюсь на второй этаж, в комнату Вари. Зажигаю ночник. Мягкий жёлтый свет падает на кровать с огромным мишкой, полки с игрушками.

Максим приходит с Варей на руках. Она не просыпается, только чуть шевелится и кряхтит недовольно.

Он аккуратно кладёт её в кровать. Движения плавные, осторожные, как будто она из хрусталя.

Вымоталась малышка за день. Магазин, кольца, дорога. Гипс на руке белеет в полумраке, пальчики слегка подрагивают.

— Я помогу, — шепчу, подходя ближе.

Максим кивает и уходит. Тяжёлые шаги по коридору удаляются.

Разуваю Варю, снимаю платьице с колготками. Тельце тёплое, сонное, пахнет молоком и детским шампунем.

Накрываю малышку одеялом до подбородка.

Она такая миленькая, что сердце замирает. Хочется поцеловать щёчки, прижимать к себе, вдыхать её детский запах. Так бы и целовала, пока не проснётся, пока не заворчит спросонья.

Глажу по волосам. Светло-русые пряди мягкие, как шёлк. И в хвостики и косички с трудом собираются. Только с водой можно их усмирить

Выхожу из комнаты, тихо прикрываю за собой дверь.

— Яна, — стоя у гостевой комнаты, зовёт меня Максим.

Иду к нему, а внутри все сковывается от неловкости.

Как теперь смотреть ему в глаза? Не понимаю…

Дверь в комнату открыта. Внутри уже стоит моя сумка на и пакет.

Замираю. Своя отдельная комната. Моё личное пространство. Давно у меня его небыло.

Почему то я думала, что с Врей буду в комнате жить. А тут свой уголок.

Когда я впервые убирала этот дом, эта комната для меня была самой уютной. Хоть и маленькая.

Большая кровать с пушистым мягким покрывалом. Из окна вид на задний ухоженный двор.

Сейчас в нем видны тёмные силуэты деревьев, луна серебрит листья. —

— Располагайся, — говорит Максим. — И спокойной ночи.

Он поворачивается чтобы уйти. Хочу остановить. Чтобы поговорить и расставить все точки над "i".

Максим замечает мой порыв. Останавливается в дверях. Поворачивается.

Взгляд тяжёлый, горячий, как пламя. Пронизывает насквозь.

— Не сегодня, Ян, — бросает он сдержанно.

Голос рычащий, с хрипотцой.

Он идёт в свою комнату, напротив.

Дверь за ним закрывается. Щелчок замка нарушает тишину.

Смотрю на его дверь Сердце колотится как бешеное.

Слышу рычание из его комнаты. Низкое, глухое, животное.

Пугаюсь. Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к дереву.

Ладони вспотели. Щёки пылают.

Зачем он так рычал?

Адреналин всё ещё бурлит в нём?

Или… из-за меня?

Стою у своей двери, прижавшись спинойу. Сердце колотится так, что отдаётся в висках, в кончиках пальцев, тук-тук-тук, как молот по наковальне.

Рычание всё ещё стоит в ушах, низкое, глухое, будто огромный зверь за стеной рвётся на свободу. Пугает до дрожи в коленях, до ледяного пота, который стекает между лопаток.