Книга Ищу маму себе и папе, страница 56 – Мари Дион, Вильда Кранц

Я же толком целоваться не умею.

Как только парни приближались, я тут же рвала с ними всякие отношения. Страх, посеянный председателем до сих пор никуда не делся.

Он живёт под кожей, в каждом внезапном касании. В каждом запахе перегара. В каждом тяжёлом взгляде.

Только почему-то с Максимом он куда-то исчезает.

Когда он целовал было не страшно ни капельки. Скорее наоборот.

Так! Я точно не усну.

Видела на кухне чай с мелиссой. Как раз поможет успокоиться.

Как была в пижаме, так и иду. Босиком.

Все уже точно спят. Поэтому надевать что-то не хочется. В доме тепло.

Сначала заглядываю к Варе. Она спит, разметавшись по кровати, зайчик упал на пол.

Подбираю, кладу рядом. Хочу лечь рядом и любоваться.

Везёт Максиму, она навсегда с ним. А мне потом будет больно. Когда документы сделает, садик найдёт, я стану не нужна.

Я уже представляю этот день. Варя машет ручкой из окна машины, а я стою на остановке с чемоданами. И внутри пустота.

Потому что я сама подписалась на это. Знала, что будет больно. Но всё равно пошла.

Потому что не смогла оставить её.

Грустно. Глаза щиплет. Выхожу тихо, чтобы не разбудить.

Спускаюсь на кухню.

Включаю только маленькую лампу над столешницей, жёлтый круг света на тёмном дереве.

Ставлю чайник. Нахожу чай с мелиссой. Достаю из холодильника коробку с пирожными, корзиночки с кремом, ещё холодные, с капельками конденсата.

Нужно срочно поднять дофамин. Хоть как-то. А то я совсем приуныла.

Завариваю чай, сажусь за стол, подбираю ноги под себя в позу лотоса. Листаю ленту в телефоне. Пью чай, ем пирожное. Крем тает во рту.

— Вкусно, — раздаётся низкий голос от двери.

Глоток чая встаёт поперёк горла.

Вскакиваю. Забываю, что сижу в позе лотоса. Заваливаюсь набок, кашляю, разбрызгивая чай с кремом фонтаном.

Вижу, как Яна начинает закашливаться и заваливается набок.

Твою мать! Напугал девчонку! — ругаю себя, подлетая к ней.

Успеваю подхватить под спину одной рукой, второй под колени. Не даю шлёпнуться на пол, хотя сам чуть не поскальзываюсь на каплях чая.

Стою посреди кухни с Яной на руках. Мы оба в чае вперемешку с пирожным. Крем и чай повсюду.

Охуеть не меня реакция у Яны.

Она кашляет пару раз, открывает глаза и смотрит на меня со страхом. Зрачки расширены, дыхание сбивается, тело в моих руках напряжено, как струна.

— Живая?

Яна тут же сжимается в комочек у меня в руках.

Чуть повысил голос, а она уже дрожит от страха.

Мне это не нравится.

Внутри всё стягивает, будто кто-то сжал кулак вокруг сердца. Не хочу быть причиной её страха.

Надо ей объяснить, что голос у меня такой, низкий, грубый. И вообще я не кусаюсь. Только если сама не попросит.

Эта мысль вспыхивает жаром в области паха.

Надо смывать это безобразие. Несу Яну к раковине, сажаю рядом на столешницу. Сидит как лань перепуганная с огромными глазами и смотрит, слово боится сказать.

Какой мудак так её запугал. Что от одного звука голоса уже вся трясется. Я бы этому индивиду башку бы с удовольствием открутил.

Смачиваю полотенце под краном. Вытираю ей лицо. Кожа тут же покрывается румянцем. Шею. Чувствую как пульс бьётся быстро под большим пальцем.

Капли чая стекают по ключице, исчезают под вырезом топа. Соблазн спуститься дальше очень велик. Прижать её к себе.

Тормози Макс. Она и так от тебя шарахается. Еще передумает замуж выходить и вообще весело будет.