Книга Попутчик по несчастью, страница 115 – Виктория Рогозина

Она молчала. Просто сидела, чуть наклонив голову, наблюдая за ним своим странно спокойным взглядом. И это молчание било больнее любых слов.

Демид провёл рукой по волосам, не зная, куда деть руки, куда смотреть, как дышать. Он хотел вывалить на неё всё — всю правду, всю боль, всю вину, признаться в том, что мир без неё стал плоским и бесцветным, что он менялся, ломался, рушился, лишь бы иметь возможность хотя бы попросить шанс.

Но всё, что вырвалось из него, было коротким и слишком тихим для всей той бури внутри:

— Прости меня…

Просто. Голос дрогнул. Он впервые за много лет говорил это искренне. Александра чуть склонила голову к плечу, и по лицу её скользнула тень едва уловимой эмоции — не улыбка, не жалость, не грусть. Как будто… принятие.

— Уже простила, — сказал она так же тихо, будто отдавая дань чему-то давно решённому внутри себя.

Демид вскинул глаза, словно мальчишка, который впервые услышал, что его не собираются бросать.

— Правда?.. — В голосе была такая неуверенность, что он сам себя не узнал. Он, который всегда знал, чего хочет и как это взять. Теперь он боялся даже прикоснуться к ней словом, чтобы не разрушить хрупкое чудо.

Он хотел сказать многое — объяснить, оправдаться, признаться, пообещать. Но слова вязли, превращались в пустой шум в голове. Он не смел поднять руку, не смел приблизиться, лишь ждал её реакции как приговора.

Александра не отвела взгляд. В её глазах не было презрения. Не было холода. И не было боли, на которую он рассчитывал наказанием. И именно это сбило его с толку больше всего. Демид едва заметно покачал головой — не в отрицание, а будто пытаясь стряхнуть из себя остатки парализующего страха, ту глухую тень, что висела над ним все эти недели.

— Я… — голос дрогнул. — Я повёл себя эгоистично. И тот хейт… это—

Александра перебила его мягко, спокойно, почти бесстрастно:

— Ты в этом не виноват.

Он замер, уставился на неё так, будто впервые слышал этот голос. На мгновение он даже перестал дышать.

— Как… не виноват? — выдохнул он, не веря ни единому слову, будто боялся, что ошибся, ослышался.

Саша слегка прикусила нижнюю губу — жест нервный, почти болезненный. И почему-то именно он поразил его сильнее всего.

— Когда всё началось, — тихо сказала она, — когда этот хейт обрушился… я испугалась. Мне показалось, что всё это — ошибка. Что я никому не нужна. Что… я просто очередное увлечение рок-звезды. На пару месяцев.

Эти слова ударили в него как молот. Демид не выдержал — шагнул вперёд, ещё шаг… и рухнул перед ней на колени, будто весь мир обрушился ему на спину, и он больше не мог держаться на ногах. Он поднял голову, смотря на неё снизу вверх — без позы, без маски, без всего, что когда-то делало из него звезду. Только он. Настоящий.

— Саша… — его голос был хриплым, сдавленным. — Пожалуйста… только выслушай. Не перебивай. Это важно. Я… правда был эгоистом. Всю жизнь видел только себя, любил только себя, вертел всё вокруг… себя. Я… — он сглотнул, чувствуя, как горло стягивает боль. — Я не ищу оправданий. Их нет. Я поступил с тобой отвратительно, давил, использовал, заставлял. Даже потом — я всё равно думал о последствиях для себя, о репутации, о группе…

Он крепко сжал руки в кулаки, будто стараясь удержаться, чтобы не сорваться.