Книга Попутчик по несчастью, страница 114 – Виктория Рогозина

Мысли ходили по кругу. Он снова и снова возвращался к тому моменту, когда мог всё исправить, когда мог услышать её, увидеть, понять — но гордость, эгоизм, собственная слепота всё разрушили. Он потерял её. Единственную, неподдельную, реальную — ту, кто впервые в жизни сказал ему правду, кто увидел человека, а не сценический образ, кто не прогнулся под его именем. Ту, которую он не оценил вовремя.

Он почти смирился с тем, что остался в этом мраке навсегда.

Тишина давила, как тяжёлая плита. Даже воздух стоял. Он не заметил, как давно перестал слушать музыку — она лишь напоминала о боли. Душевная пустота разъедала его так сильно, что тело стало казаться оболочкой, а всё внутри — выжженной пустыней.

И вдруг… тихий, почти неразличимый скрип двери. Как будто кто-то осторожно, нерешительно вошёл. Но Демид не пошевелился. Звук казался ему иллюзией, очередным обманом измученного сознания.

Он продолжал лежать, не моргая, глядя в потолок. Делал механический вдох — слабый, выученный, без желания. И в этот момент воздух изменился.

Едва уловимый, но такой знакомый аромат коснулся его, будто тёплая рука легла на грудь. Цветочный, мягкий, тонкий, почти нереальный. Он не чувствовал этот запах давно — так давно, что забывал, что он существует. Но сейчас он наполнил лёгкие, пробрался под кожу, выдернул его из оцепенения так резко, будто ударил током.

Демид резко сел, не отдавая отчёта движению. Сердце больно толкнуло грудную клетку. В ушах звенело, дыхание сбилось. Он моргнул, пытаясь убедиться, что это не мираж.

В проёме двери стояла фигура. Застывшая. В полумраке очерченная всего несколькими линиями света от окна. Но он узнал её мгновенно — так же, как узнают голос родного человека во сне, так же как сердце узнаёт то, чего оно искало.

Александра.

Демид смотрел на неё, будто перед ним материализовался призрак — слишком реальный, слишком живой, слишком невозможный, чтобы поверить сразу. Грудь болезненно сжалась, дыхание перехватило, и он не знал, что делать с этим внезапным, мощным вихрем чувств. Всё внутри кричало, что это сон, что сейчас она исчезнет, растворится в пустоте, которой он жил последние недели.

— Ты пришла… — выдох сорвался с его губ почти беззвучно, будто он боялся спугнуть её одним неверным движением.

Александра закрыла за собой дверь и прошла вперёд — неспешно, будто в воде. Села на стул напротив. Медленно, как человек, который сомневается, но всё же решился. Свет от неоновых ламп студии скользнул по её фигуре, высекая контуры, погружая часть в холодную синеву, часть — в тёплую розоватую тень.

Он смотрел — и не мог наглядеться.

Черные волосы с яркими прядями, переходящими от пурпурного к неоново-розовому, падали ей на плечи. Острые линии каре подчёркивали тонкое лицо. Большие глаза казались почти нереальными — яркие, цветные, глубокие, словно в их ирисах горело неживое, синтетическое, но притягательное пламя. Толстовка с массивным капюшоном скрывала изгибы фигуры, делая её немного загадочной. Облегающие чёрные джинсы с рваными вставками, высокие кроссовки с металлическим блеском — всё в ней сейчас казалось другим, будто более резким, собранным, холодно-уверенным… и всё же это была она. Его Саша.

Но что-то изменилось. Не во внешности — в самой сути. Как будто внутри неё теперь стояла стена, прозрачная, почти невидимая, но непроходимая.