Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 69 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

И, по сути, в какой-то мере так оно и было.

Я же сам привёз его сюда. Сам сделал его шкуру неприкосновенной, отстояв перед всей семьёй вопрос пребывания в закрытом вольере. Я и из пацхи забрал его, не спрашивая, не торгуясь, просто поставив перед фактом, потому что моему сыну это на пользу. И заодно расставил всё по местам. Разговор с Турсуном тоже вышел короткий и жёсткий. Без чая, без привычных обходных слов. Я предупредил его прямо: больше не лезть. Ни с советами, ни с помощью, ни с попытками «поддержать». Ни к Алие, ни к моему сыну.

Алия — моя жена. И что бы ни происходило между нами, это моя семья. И разбираться с этим буду я сам.

Хозяин пацхи слушал молча. Так слушают, когда понимают — граница проведена окончательно. Я ушёл, не дожидаясь ответов. Тогда мне казалось, что я всё закрыл. Вот только, судя по тому, как рьяно сейчас скакал пёс по гостиной, сметая всё на своём пути, закрыл я далеко не всё.

И на фоне всего этого — сестра.

Фазийя металась по гостиной, всплёскивала руками, кричала, причитала, хваталась то за голову, то за сердце.

— Это кошмар! Это просто кошмар! — вопила она. — Я убью его! Сперва его! А потом и её, когда она вернётся! Где эту паршивку вообще носит?! Я прикончу их всех! И брата тоже! Пусть только попадутся мне на глаза! Собственными руками задушу их!

Я медленно выдохнул. В этот момент пёс пронёсся мимо, зацепив лапой и хвостом ещё один стул. Раздался новый грохот падения.

Вот же...

Я закрыл глаза на секунду. И вдруг понял, что мне больше не хочется кричать или ругаться. Меня опять пробивало на смех.

Бесполезно. Всё это просто бесполезно. А ещё глупо и наивно. Знала ведь, что так будет, но всё равно пошла на поводу у эмоций. Опять. И вот результат. Нияз не поверил мне. Снова. Зачем только спрашивал?

Отвернувшись от него к окну, я всю обратную дорогу делала вид, что его здесь нет. Выходило плохо, но я не сдавалась, постоянно напоминая себе о том, что обязана быть сильной ради Фархата. Мой мальчик не должен видеть маму слабой и уж точно не сломленной. Хотя конкретно сейчас именно такой я себя и ощущала. Выброшенной на обочину более никому ненужной игрушкой.

Что сказать… Азра молодец. Красиво всё обставила. Пока я думала, что помогаю ей, она до смешного просто меня уничтожала.

Это ведь она встречалась с тем русским туристом. И прикрытие тоже выбирала она. А я просто доверчивая идиотка. Так легко поверила в её слезливую историю любви, что и не подумала о подставе. Да и с чего мне было о ней думать, если раньше меня никогда не предавали? Тем более в отношении той, с кем с детства дружила.

Она же была первой, кого я познакомила со своим бывшим мужем. Она поддерживала меня, когда Халиса Сабитовна унижала меня за спиной Нияза, советовала во всём признаться ему. А я, дурочка, отказывалась. Это ведь его мама. Я не хотела, чтобы он из-за меня ссорился с ней. А слова это всего лишь слова, они не важны. Гораздо важнее, что думал обо мне сам Нияз.

Так мне тогда казалось.

Неправильно.

Этим я себя и подставила. Этим Азра и воспользовалась. Моим упрямством и нежеланием заострять ситуацию.

Наверное, стоило её поблагодарить. Я больше не так наивна, как прежде. Хотя сомнительная то благодарность.

Лучше быть слепой, но счастливой дурочкой. Чем зрячей и несчастной.