Онлайн книга «Мы, твои жены и дети»
|
Женское ущемленное достоинство просыпалось в ней все сильнее, и ни о чем уже не могла думать, только о том, чтобы… Чтобы что? Она и сама не могла ответить на этот вопрос. Чтобы соблазнить? Чтобы он разглядел ее наконец? Чтобы понял, как она его любит? Нет, так с ума можно сойти. А может, прямо ему сказать: «Я вас люблю? Не могу больше жить с этим. Сделайте со мной хоть что-нибудь, ради бога»? В тот день, придя утром на работу и сев за свой секретарский стол, она поняла: сегодня должно что-то произойти. Решающее что-то. Сокровенное. Потому что дальше так продолжаться не может! Но день шел, и ничего не происходило. Все было как обычно. Бумаги, звонки, суета… Только Володя опять заметил, что с ней происходит что-то неладное, спросил тихо: — Что, совсем тебе невмоготу, да? Сочувствую. Со мной тоже однажды такое было. Возил я одну женщину, большую начальницу… — Мне не интересно, что там с тобой было, понятно? И отстань от меня уже! Чего ты все время в приемной ошиваешься? Иди отсюда! — Ну-ну! Давай страдай дальше, мне-то что. Я ж, наоборот, как лучше хотел, так жалко тебя стало. Володя ушел, а она испугалась вдруг. Неужели не только Володя, а и все кругом замечают, что с ней происходит? И Мария Сергеевна тоже это заметила? Остаток дня она просидела за своим столом, сложив перед собой руки, как школьница. И пора уже было домой собираться, но вдруг Иван Васильевич вышел из своего кабинета, встал около ее стола, проговорил устало: — Машенька, можно вас попросить? Вы не могли бы немного задержаться, выручить меня? — Да, конечно. А что нужно делать? – спросила с бьющимся сердцем. — Да надо срочный документ напечатать. Утром мне надо с ним в Госимущество идти, а там страниц пять. И Мария Сергеевна, как назло, в командировке. И в бухгалтерии уже никого нет. — Конечно! Конечно, я напечатаю, Иван Васильевич! Я сегодня никуда не тороплюсь, я свободна! — Тогда давайте в моем кабинете усядемся, у меня там все бумаги. Я буду компилировать на ходу и вам диктовать. Я думаю, часа за два справимся! — Конечно, справимся! — Тогда идемте. Она уселась за его компьютер, а он принялся диктовать, хватая разные папки и выискивая в них нужные документы. Примерно через час он остановился, глянул на нее пристально. Вид у него был утомленный. — Вы не устали, Машенька? Я не быстро диктую? — Нет, нормально. А вы не устали? Хотите, я кофе принесу? — Нет, я лучше коньяку выпью. Вы не возражаете? Голова сегодня очень болит, немного взбодриться надо. — Так вы же за рулем, Иван Васильевич, Володю ведь домой отпустили. — Ничего, я такси вызову. И вас тоже на такси отвезу, не волнуйтесь. — Да я и не волнуюсь. Только вы и мне коньяку дайте, у меня тоже голова болит. Он хмыкнул, глянул на нее озадаченно: — Вы пьете коньяк, Машенька? А мама вам разрешает? — Я же не ребенок, Иван Васильевич, что вы, я взрослый человек. — Ну что ж, если взрослый, тогда я вам чуть-чуть налью. Иначе вдруг маме нажалуетесь, что я вас спаиваю. От коньяка у нее сразу закружилась голова, хотя и выпила самую капельку. И вместе с этим головокружением пришла и смелость, и решительность. Глянула ему прямо в глаза – пристально, даже отчаянно, проговорила тихо: — Я вас люблю, Иван Васильевич. Я вас давно уже люблю, а вы ничего не видите, не замечаете. А я так не могу больше, не могу, правда. Ну почему, почему… |