Онлайн книга «Мы, твои жены и дети»
|
И заплакала, некрасиво растягивая рот и утирая слезы ладошками. Понимала, что размазывает по щекам черные разводы туши и выглядит ужасно глупо, но ничего с собой не могла поделать. Вместе с признанием вырвалось наружу давно сдерживаемое отчаяние, и было уже все равно, что он подумает и что скажет. Главное, что призналась наконец! А там будь что будет. Он поначалу растерялся, смотрел с удивленным испугом. Потом принялся успокаивать и даже протянул руку, погладил ее по голове, как ребенка: — Ну что вы, Машенька, не надо, что вы. Вам все это показалось, наверное! Сами себе нафантазировали. Я знаю, так бывает в юности. Не надо плакать, перестаньте. Давайте я вам воды принесу? — Не надо воды, – замотала она головой, еще пуще уливаясь слезами. – Все это правда, я вас люблю. Я ж в этом не виновата! Я жить больше так не могу, я умру… — Ну не пугайте меня, Машенька, успокойтесь, пожалуйста. Это, наверное, коньяк на вас так подействовал! Взяли и придумали себе. Ну что вы, зачем это все? В его голосе уже слышалась досада, и она быстро уловила эту ноту, перестала рыдать, посмотрела на него виновато. Пожала плечами, проговорила тихо: — Извините меня. Я и впрямь что-то не так делаю. Извините. — Конечно, это все неправда, Машенька! Вы сами себе все придумали! Ну какой из меня герой-любовник, смешно же? Я ведь старый для вас! Ну все, успокойтесь. Давайте будем считать, что вы ничего такого не говорили, а я ничего не слышал. Хотите, я вас домой отвезу? — Нет, но как же домой… А документы? — Да черт с ними, с документами! Сам все сделаю! Завтра приду пораньше и сделаю! Вставайте, домой поедем, я такси вызову, провожу. — Да я сама, не надо! — Нет-нет, я не отпущу вас одну в таком состоянии. Мало ли что может с вами случиться! В такси она вдруг опомнилась: он что же, от нее отказался? Отделаться от нее решил? А как же она теперь? Что ей делать со своей любовью? Она так и останется неприкаянно безответной? Повернулась к нему, быстро обняла за шею, неловко потянулась губами к его губам. Он осторожно, но властно отнял от себя ее руки, проговорил чуть виновато: — Машенька, так нельзя! Мы же с тобой уже все решили! Тебе просто показалось. Почудилось. Так нельзя! Он проводил ее до подъезда, развернулся, быстро шагнул обратно к такси. Будто сбегал. Будто боялся ее. А может, она ему просто надоела? Работы невпроворот, а тут еще пришлось слезы утирать и выслушивать ее ненужные признания? Дома она долго рыдала, упав на кровать и уткнув лицо в подушку. Мама суетилась возле нее, взмахивала руками, словно наседка крыльями: — Да что ж это, господи! Что с тобой, доченька, скажи мне! Кто тебя обидел? Ты только скажи, я мигом пойду разберусь. — С чем ты разберешься, мам? Ну с чем? Я что, прошу тебя о чем-то? Отстань от меня, пожалуйста! Вскоре ее рыдания переросли в истерику, и мама совсем испугалась, проговорила решительно: — Ну все, я звоню в скорую, если не скажешь, что случилось! — Не надо! Не надо никуда звонить! – прокричала она, продолжая трястись в рыданиях. – Никто меня не обидел, я сама наделала глупостей. Теперь он меня вообще уволит. И я больше не увижу его никогда. — Да кого его-то? Кто тебя уволит? Объясни толком! — Иван… Иван Васильевич… — Начальник твой, что ли? А почему он тебя уволит? Что ты такого сделала, объясни? |