Книга Мы, твои жены и дети, страница 21 – Вера Колочкова

— …а рядом с ней сынок ее стоял, – тихо продолжила мама, будто и не слышала ее гневных возгласов. – Знаешь, мне показалось, он так сильно на папу похож. Просто одно лицо!

— Тебе показалось, мам. Нисколько не похож. Ничего общего.

— А ты тоже его увидела, да? Там, на кладбище?

— Нет. Он приходил ко мне. Довольно наглый мальчонка, с ходу потребовал, чтобы я согласилась на генетическую экспертизу, родство подтвердить захотел. А потом кусок наследства оттяпать, представляешь?

— Но ведь он имеет право, Ась. Он же папин сын.

— Что?! Что ты сейчас сказала, я не поняла? На что он имеет право?

Ася смотрела с ужасом, будто перед ней была не мать, а чужая женщина. Чувствовала, как злость с силой бьется в висках, в груди, в сердце. И понимала уже, что ее несет, и надо бы остановиться, и уже нет возможности это сделать. Вон даже голос зазвучал злобным шипением, на тихой и низкой ноте:

— Право имеет, говоришь? Какое такое право? Да ты хоть примерно представляешь, о чем идет речь? И какое наследство придется делить, представляешь? Ты думаешь, у папы горы золотые были? Дома, заводы, корабли и пароходы? Да ты жила с ним как за каменной стеной и знать ничего не знала, как ему все дается! Ты только получала, тратила, как сыр в масле каталась! Ты носа не высовывала из своего благополучного бытия! И теперь ты рассуждать взялась, что этот парень имеет право на часть наследства? То есть имеет право меня обобрать, вашу с папой законную дочь?

— Асенька, остановись, что ты говоришь, – вскинула руки мама, выставила перед ней раскрытые ладони. – Не надо так со мной, Асенька!

— А как надо, мам? Если ты глупости говоришь? Как надо? Ты хоть подумала, с чем ты сама останешься, если придется наследственную массу делить? Что тебе, может, придется продать эту квартиру, поменять на худшую. И дачу продать.

— Но если так надо, то что же… Я могу… Не страшно… – испуганно пролепетала мама.

— А я не могу! А мне страшно! Я этого не хочу! И поэтому давай с тобой определимся раз и навсегда: нет у нашего папы никакого сына! Я ничего такого знать не хочу! Не было и нет! Есть только одна дочь, это я! Анастасия Ивановна Говорова! Тебе это понятно?

— Но Асенька, так же нельзя… Это будет по меньшей мере несправедливо. Папа будет недоволен.

— Папы нет, мам. Папа умер. Сегодня был девятый день, его душа уже попрощалась с нами.

— Асенька, но он же все видит. Он сейчас здесь, с нами, Асенька. Все видит и слышит. И поэтому мы должны, понимаешь? Мы должны. Да, тебе трудно сейчас, и я тебя прекрасно понимаю. Мне тоже трудно, но так надо. Это наш долг перед ним.

— О, ты о долге заговорила, надо же! А когда папу от первой жены уводила, ты о долге не вспоминала? Да и что мы должны? Кому мы должны? Мы ничего никому не должны, мама! Ну что ты на меня так смотришь, разве я не права?

Ася и впрямь удивлялась этому странному взгляду мамы – вдруг промелькнуло в нем что-то решительное. Хотя где решительность и где мама? Никогда она решительной не была. Откуда вдруг такое упорство взялось? От обиды? Что с ней родная дочь так нехорошо разговаривает? И откуда такие жесткие нотки в голосе?

— Мы должны признать этого мальчика наследником, если он так хочет. Мы должны, Ася! И отец бы этого хотел, я уверена.

— Да? А почему он тогда сам его не признал? Не привел к нам, не познакомил, если своим сыном считал?