Книга Мы, твои жены и дети, страница 13 – Вера Колочкова

— А если отец его при жизни сыном признал? Мы же не знаем.

— Нет, этого быть не может.

— Но почему? Почему ты так уверен?

— Просто потому, что тогда бы он к тебе не пришел и не стал бы просить подтверждения родства, а прямиком бы помчался к нотариусу, чтобы заявить себя наследником. Нет у него никаких доказательств, нет! Успокойся!

— Ты как-то странно говоришь все это, Мить. Очень странно.

— Почему?

— Ну не знаю. Будто ты уверен, что он есть… То есть как сын есть. Ты что-то про него знаешь, да?

— Откуда? Ничего я не знаю. И давай лучше ужинать будем, что-то я и впрямь проголодался! Приготовишь что-нибудь на скорую руку?

— Да погоди ты с ужином. Что происходит, Мить? Ты ведь знаешь что-то, да?

— Нет. Ничего я не знаю. Да и почему я должен что-то знать, сама подумай? Кто я такой? Всего лишь зять, нехрен взять.

— Ну зря ты так! Даже слышать обидно!

— Ладно, закроем тему. Лучше ужином займись. Я и в самом деле голодный, вот и все!

— Не ври. Я знаю, когда ты правду говоришь, а когда нет. Я очень хорошо тебя знаю, Мить. И вообще не надо так со мной, пожалуйста. Не надо меня жалеть. Ведь все же наоборот! Будет лучше, если я узнаю все как есть. Предупрежден – значит вооружен!

— Да перестань! Чего ты все время воюешь, Аська? Перестань. Нет никакой проблемы, не будет никакой войны! Ты просто устала, переволновалась. Вон руки дрожат. Хочешь, я сам ужин приготовлю? Допрыгаю до кухни как-нибудь.

— Да сиди уж, прыгун! Ладно, я пока от тебя отстану, но потом мы к этому разговору вернемся, понял? Я уже чую, что здесь что-то не так. Что ты знаешь что-то, но говорить мне не хочешь.

Не стала дожидаться ответа, быстро поднялась с дивана, ушла на кухню. Открыла дверцу холодильника, принялась задумчиво разглядывать его нутро. Так, овощи есть, хорошо. А может, в морозилке мясные полуфабрикаты отыщутся? Хорошо было бы в супермаркет по дороге заскочить, но не до того ж было. О, а вот и мясо нашлось – готовая нарезка для отбивных, только разморозить и на сковородку бросить! Отлично.

— Мить, ты салат и отбивные будешь? – крикнула в проем кухни и тут же услышала стук трости – стало быть, Митя уже потихоньку перебирается с дивана на кухню. Увидела его в проеме, проговорила жалостливо:

— Ну зачем ты, я бы тебе все принесла. Тебе же больно, наверное.

— Ничего, потерплю. И как меня так угораздило ногу сломать. Давай я тебе помогу? Что нужно делать? Я овощи порезать могу.

— Давай, – с готовностью сунула она ему салатную доску и уже вымытые огурцы с помидорами. – А я пока мясо пожарю.

Митя принялся аккуратно нарезать огурцы правильными колечками, и казалось, весь сосредоточился на этом нехитром занятии. Потом поднял голову, спросил вдруг:

— Слушай, я тут чего подумал: может, нам хорошего аудитора нанять, а? Пусть он всю документацию посмотрит, всю картину нам обрисует. Что есть, чего нет, по каким договорам мы в дебете, по каким в кредите.

— Нет, Мить, нам надо самим, понимаешь? Нечего на кого-то надеяться. Когда сам себе картину обрисуешь, она понятней становится.

— Но ведь трудно тебе одной, Ась. И я из строя выбыл.

— Если хочешь, я завтра могу и тебе работы подкинуть. Пришлю тебе файлы с документами, посмотришь. Все равно ведь надо вникать, никуда не денешься.

— Давай. Только, боюсь, плохой я тебе помощник. Вот мы идиоты были, да? Надо было учиться, вникать, пока Иван Васильевич в силе был, а мы дурака валяли.