Книга Мы, твои жены и дети, страница 11 – Вера Колочкова

— Женщине такой муж нужен, чтобы можно было за спиной его спрятаться. Чтобы он был сильнее, понимаешь? Чтобы умный был, умел принимать самостоятельные решения. А твой Митя – он кто? Кем он себя видит в будущем?

— Да неважно, пап. Главное, я люблю его. И он меня любит.

— Да, любовь – это хорошо, конечно. Нет, я понимаю. Но рай в шалаше – это мечты двух глупых романтиков, которые потом превращаются в злобных ненавистников этого самого шалаша. Ты ведь у меня не романтик, Аська? Ну скажи, как вы собираетесь жить? Какая у твоего Мити профессия?

— Не знаю. Он платный вуз какой-то окончил.

— Понятно. Значит, нет профессии. Та, что нарисована в платном дипломе, за профессию не считается. И где он собирается работать?

— Он будет работать вместе со мной, пап.

— Но ты работаешь у меня.

— Значит, и он будет работать у тебя. Ведь ты не откажешь своему зятю в трудоустройстве?

— Ох, Аська, Аська… Ну хоть убей меня, не понимаю, зачем тебе это нужно? То есть зачем тебе такой муж, который добыть в семью ничего не сможет?

— Я сама все добуду, пап. Да, я такая, ты же знаешь. Ты и сам всегда говорил, что у меня мужской жесткий характер. А если сойдутся рядом два жестких характера, что это будет тогда, представляешь? Нет, мой Митя вполне меня устраивает как муж.

— Ну что ж, тебе виднее.

— Значит, берешь его на работу, да?

— А куда ж я денусь? Никуда и не денусь. И квартиру вам на свадьбу подарю, и денег дам на строительство дома. Надеюсь, руководить стройкой твой Митя сумеет?

— Ну пап, конечно, сумеет! Не такой уж он никчемный. Вполне себе приличный мужик. Да ты с ним еще подружишься, я уверена! Он добрый, начитанный, слушать умеет. По крайней мере, от него подвоха не ждешь. Он очень преданный.

— Да, характер у тебя точно мужской. Наверное, так любой мужик рассуждает, когда присматривается к потенциальной подруге жизни: добрая, мол, слушать умеет, очень преданная. Еще скажи, что твой Митенька замечательно умеет борщ варить и пироги печь!

— Не, насчет борща и пирогов врать не стану. А что? Надо, чтобы умел, да?

Они рассмеялись оба: отец грустно, она от души. И больше к этому спору не возвращались. Так Митя и вошел в их семью – будто на цыпочках. Маме он сразу понравился, отец тоже к нему привык. Как она и предсказывала: даже подружиться сумел. Вместе на рыбалку ездили, по выходным на даче в бане парились, выпивали. Обычная дружная семья, все друг другом довольны.

И она была довольна. Тогда почему теперь появилась эта злость на Митю? Потому что много всего навалилось после папиной смерти? Вон даже машину в метель приходится самой вести! Да что машина… Машина – это ерунда. Дело в другом. Ведь стоит только подумать о том, что теперь самой придется встать у руля отцовского дела, сразу все холодеет внутри от страха! Да если еще и делиться придется. Если этот Григорий не фантом, а настоящая угроза. Она еще и сама не понимает, что там делить! Может, и нечего!

Страшно. Очень страшно. И неприятно. И скорей бы уже приехать: устала как собака, и плакать хочется. Но плакать нельзя: сквозь слезы дорогу не видно. Ничего, как-нибудь доедет. Немного осталось.

* * *

И все же она сорвалась на Мите. Вошла в дом, крикнула в тишину громко:

— Трудно было, что ли, двор от снега почистить? Ты можешь представить, как я по сугробам пробиралась, а? Даже в гараж не могла заехать! Ну что такое, а? Хоть умри, тебе все равно!