Книга Мы, твои жены и дети, страница 9 – Вера Колочкова

— Все равно не хочу! Я тогда к Светке с третьего этажа пойду, мы мультики будем смотреть!

— Ну иди, раз ты такая вредная.

— И пойду!

— Иди-иди. Я разве держу? Вот что у тебя за характер? Вся в деда Василия пошла. Как решила-постановила, так и сделает!

Потом, когда родители вернулись из отпуска, она не утерпела, задала-таки маме вопрос:

— А правда, что у папы кроме тебя еще одна жена была?

Мама долго смотрела на нее растерянно, потом произнесла тихо:

— Да, Асенька, правда. Откуда ты знаешь?

— Она в гости к тете Рите приезжала, когда вы в отпуске были.

— Ну приезжала… И пусть. Они ведь подругами были. А ты ее видела, Ась?

— Кого?

— Ну эту подругу тети Риты, то есть Машу.

— Нет. Не видела. Я на весь вечер в гости к Светке ушла. А что?

— Да нет, ничего. Просто интересно. Нет, ничего, Асенька.

Больше они с мамой к этому разговору не возвращались. Да и не было по сути никакого разговора. С годами эта информация о существующей где-то тете Маше выветрилась из головы, да так напрочь выветрилась, будто ее и совсем не было.

И вот память таки подсунула ее обратно. Была Маша, первая папина жена. И сейчас она есть, наверное. Никуда не делась.

Стоп! Стоп. А вдруг этот юный нахал – сын той самой Маши? Хотя нет, не может быть. То есть может и быть, конечно, и ради бога. Только сыном папы он быть не может. Он же моложе ее лет на десять! Если бы сыном от первой жены был, то, наоборот, был бы старше. Да и не стал бы отец своего сына скрывать – зачем? Не такой он был человек.

И вообще, чего ее опять зациклило? Это ж понятно, что нет у отца других детей! Никого нет, кроме нее! Зря, зря она маму обидела. Надо идти извиняться. И ехать пора. Митя там изволновался уже весь, наверное.

На цыпочках прошла по коридору, заглянула в гостиную. Мама лежала на диване в любимой позе – свернувшись калачиком, спиной к двери. Села рядом, провела по этой спине ладонью, ощутив под пальцами выпирающие позвонки. До чего ж она хрупкая, господи. В чем только душа держится.

— Мам, прости меня, ладно? Я не хотела. И впрямь веду себя как слон в посудной лавке.

— Да ладно, не извиняйся, Асенька, – не поворачиваясь к ней, тихо произнесла мама. – Наоборот, это ты меня прости. Надо, надо было тебе все рассказать в свое время, да только не смогла я. Слишком тяжело было. И страшно.

— Что рассказать, мам? Что? – Снова провалилось в пропасть успокоившееся было сердце.

— Не спрашивай, пожалуйста. Не сейчас. Потом. Я все, все тебе расскажу, ладно? Потом.

— Мам, но я ведь должна знать. Лучше бы сейчас. Это очень важно.

Мамины плечи дернулись под ее рукой недовольно. И уже другим голосом, более решительным, она проговорила, опуская ноги с дивана и садясь прямо:

— Вот-вот будет девять дней! Надо ведь готовиться, ты права! Надо, чтобы все достойно прошло! Народу ведь много придет, наверное!

— Да, много, – вздохнула Ася, понимая, что мама сейчас таким способом уходит от неприятного разговора. – Надо всех папиных друзей и знакомых обзвонить, наверное.

— Нет, никого не надо обзванивать, я думаю, – быстро проговорила мама. – На такие мероприятия не приглашают. У кого есть потребность, тот сам придет.

— Но откуда люди узнают, где мы будем поминать – дома или в кафе?

— Кому надо, все узнают! Не стану я никому звонить! Да и какое еще кафе? У нас что, места в квартире мало?