Книга Всего лишь любовь, страница 130 – Мари Соль

— А то! Я на Майку надеюсь. Авось, выйдет замуж. Так хоть погуляю на свадьбе. Платье-то живо ещё, — Вероника задумчиво хмурится, — Кстати, а что у вас с Майкой случилось? Поссорились что ли?

— С Майкой? — гляжу удивлённо.

Ничего-то не скроешь от вас! Странно, что наша с Шумиловым ссора осталась незамеченной. Вероника всегда была чуткой! Всегда замечала малейшую боль.

— Да, — произносит, — Вы с ней весь вечер какие-то обе… Не знаю, закрытые, что ли? Как будто обида такая у вас. Недосказанность.

— Мам, вам нужно психологом быть, — усмехаюсь. Тарелки легко поддаются. Становятся чистыми, друг за другом встают на сушилку.

— Ну, не зря же меня в своё время взяли в отдел кадров. Я сразу видела фальшь! Помню, начальница мне говорит: «Вероника, ты у нас — настоящий детектор».

Я послушно молчу. Ожидаю, вдруг что-то последует дальше. И она забудет про меня и про Майку. Не заставит выдумывать, врать.

— Ну, так что? — вопрошает.

Вздыхаю, поняв, что выйти сухой из воды, не получится. Развязав фартук, тихо бросаю:

— Да так, пустяки. ПМС.

Эта формулировка всегда помогала Шумилову. Тот, чуть что не так с настроением, любил говорить:

— У тебя ПМС?

А когда Майка тоже стала взрослеть. И у нас у обеих случались «духовные кризисы», Костя страдал больше всех. Хватался за голову и говорил:

— О, Боги! Дайте мне сил пережить новый приступ критических дней у девчонок.

Я усмехалась. А сейчас не смешно…

— У тебя? У неё? — вопрошает свекровь.

Прячу боль за ресницами, щупаю выступ кольца:

— У обеих.

Вероника роняет досадливый вздох:

— Хорошо, меня природа избавила от этой занозы.

— Хорошо? — говорю недоверчиво.

Вероника, убрав от лица мою прядь, обнимает за плечи:

— Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать. Если что-то не ладится в жизни. Если где-то болит. Я пойму.

Ощущаю, как близятся слёзы. Машу головой:

— Всё в порядке, мам! Правда. Просто период такой.

— Дай-то Бог, — произносит она.

И даже от этой нежданной, короткой сочувственной ласки, мне становится чуточку легче на сердце. И боль утихает в груди.

Я грезил об этом весь вечер. Чтобы лечь рядом с ней… Но не знал, что это окажется трудно. Так трудно её не касаться! Соблюдать этот мнимый зазор между нами. И я ненароком, как будто случайно, в поисках позы для сна прикасаюсь спиной…

— Не прижимайся! — бурчит Виталина. Того и гляди, грызанёт!

— Я не прижимаюсь, — отвечаю и нехотя отодвигаюсь на самый край.

— Соблюдай дистанцию, — шепчет она.

Я уже злюсь:

— Соблюдаю!

Какое-то время лежим в тишине. Слышно чириканье шумных сверчков за окном. Раньше любили их слушать, прижавшись друг к другу. Теперь…

— Вит, ты спишь? — говорю.

— Я сплю, — доносится сзади.

— Спасибо тебе… Ну, что не проболталась, — желаю продлить разговор. Хотя бы как-то её удержать с собой рядом.

— Я не болтушка, если ты не в курсе, — раздражается Витка. И даже это раздражение в голосе лучше, чем ничего.

— Я в курсе. Просто… спасибо, — ещё раз повторяю.

— На здоровье, — язвительно цедит она.

— Вит? — говорю через пару минут.

Тишина…

— Ты же не говорила Майе о том, кто её настоящий отец? — повернувшись на спину, решаюсь узнать.

Она отрывает лицо от подушки:

— Почему тебя это так волнует?

— Просто. Хочу знать, говорила, или нет, — закинув за голову руки, лежу и смотрю в потолок. Зазор между нами слегка поуменьшился. Того и гляди прикоснусь…