Книга Всего лишь любовь, страница 127 – Мари Соль

— А у меня тоже есть подарок для вас!

Бабушка с дедом все во внимании. Майка выносит с веранды коробочку. В ней — статуэтка. На деревянной подставке красивое деревце. Каждая ветка которого держит загадочный плод. Приглядевшись, я вижу, что всё это — снимки. Дочь объясняет:

— Ведь вы же у нас садоводы? Ну, вот! Это дерево жизни. Генеалогическое дерево. Тут все мы, а ещё есть свободное место.

Мама берёт из её рук подарок. Заметно, как слёзы уже набежали и вот-вот хлынут из глаз.

— Ой, как красиво! — вздыхает она, изучая обновку. Ставит так, чтобы видели все.

Наверху наши предки, бабули с дедулями. Дальше — родители, мы, после нас — наши дети. И даже Капустин пристроился сбочку.

— Поставлю на самое видное место, — вдохновляется мама, — И пускай все, кто приходят к нам в дом, сразу видят, какая у нас большая семья.

Майка подходит к ней сзади. Обняв, закрывает глаза.

— Моя дорогая, — мать гладит её по руке.

Я смотрю на Виталю. Она смотрит в стол. Даже не стала разглядывать древо. Может, и фото своё уберёшь? Ты ведь уже нас семьёй не считаешь? А Майка не в курсе, что мы — не семья.

Боль достигает застывшего сердца. Мне становится жарко! И хочется встать и уйти. Не могу. Потому предлагаю внезапно родившийся тост.

— За семью! Это самое ценное в жизни.

Вита берёт свою рюмочку. В общем звоне не слышно того, как стучит моё сердце, когда наши руки становятся ближе. Я, прикоснувшись, пытаюсь поймать её взгляд. И мне кажется, вечность уже разделяет нас, хоть мы и рядом! А я не могу, ни коснуться, ни чмокнуть её. Мы расселись по разные стороны. Мотивируя тем, что так проще.

Ещё пару рюмок, и мама рождает аккорд. Она любит петь. И делает это красиво! Не воет, а именно грустно поёт. Помню, в детстве любил подпевать невпопад. Знаю многие песни. Над одной даже плакал всё время. Так живо себе представлял ямщика, который замерзает в глухой одинокой степи…

Сегодня она выбирает другую. Подперев кулаком подбородок, поёт:

— Снялааа решииительнооо

Пиджааак наброоошенныый,

Казаааться гооордоооююю

Хватииило сииил!

Ему сказааала яааа

«Всегоо хорооошегооо»,

А он прощееенияаа

Не пооопросииил…

К стройному соло подключается ещё один голос. И теперь Вита с мамой в два голоса, вместе поют… обо мне. Хотя! Вряд ли меня можно назвать красивым. И уж точно навряд ли она меня любит, и будет страдать. Скорее всего, вспоминает опять своего Богачёва. Тогдашние годы. Когда он ушёл в первый раз.

Когда их дивная песня кончается, я предлагаю исполнить другую.

— Мам, а помнишь эту? Как там? Огнееей так мноооого тру-ля-ля…

— Золоотыых

На улицааах Сааарааатовааа, — с полуслова поняв, напевает она.

— Парнееей так мнооогооо хооолооостыых,

А яааа люблююю жееенааатогооо, — в этот раз я беру на себя роль второго певца.

Вита делает вид, что не помнит. Дослушав, встаёт и уходит.

Мама, окликнув её, говорит:

— Прихвати там спиральку от комаров. А то эта уже догорела!

— Хорошо, — отзывается Витка. И гордой походкой ныряет в родительский дом. Обиделась что ли? А чего обижаться на правду?

— Чего у вас с Виткой случилось? Поссорились что ли? — тыкает мама меня под столом.

Я усмехаюсь, стараясь казаться беспечным:

— Да так, пустяки. ПМС.

Зайдя в дом, ускоряюсь, бегу по ступеням наверх. И только закрыв двери спальни, даю выход слезам. Ну, за что он так? Ведь это же больно! Пел про любовь к женатому, а сам смотрел на меня. С такой укоризной. С презрением даже! Какая любовь? Я запуталась. Просто не знаю, что делать. Как жить. В голове один мрак от жужжания мыслей. А он…