Онлайн книга «Всего лишь любовь»
|
Подойдя к окну, раздвигаю полосочки жалюзи. Вижу крышу беседки. Слышу пение. Теперь звучит другая песня. Про то, что любви больше нет? Про то, что простить невозможно? Почему все песни об этом? Или вселенная так издевается, формирует «плейлист». Прислонившись к окну, я реву. Слёз уже нет, но мне хочется выплакать боль. Чтобы там, при родне, не случилось… Я помню, ещё до всего выбирали матрас. Ходили с Шумиловым в спальный салон. Полежали на каждом. Одни сильно пружинили, а другие — не очень. — Вот на этом лежать хорошо, — разлеглась в форме звёздочки. Костя попрыгал: — Для секса совсем не годится! — изрёк. Консультант покосилась на нас, подавляя улыбочку. — Кось, потише, — шикнув на мужа, я потянула его за рукав. — Ну, а чего? Вдруг они захотят? — он лёг рядом со мной. И мы стали смотреть на большую рогатую люстру. Её поместили там чисто для вида. И ценник висел баснословный. Матрас стоил дорого, но мы не скупились. Родители никак не могли расстаться со старым. На нем, дескать, дырок нет, значит годится! А то, что провален и спать неудобно — не повод менять. — Ты думаешь, они ещё занимаются этим? — шепнула я Косте. Он повернулся ко мне, приподнялся на локте: — Я, к примеру, намерен любить тебя до самого последнего вздоха. — Любить платонически? — хмыкнула я. Он покосился на консультанта, который стоял к нам спиной. И провёл между бортиков блузы до самой застёгнутой пуговки, вниз: — Во всех смыслах слова. Я стала себе представлять, нас с Шумиловым старых. Хихикнула. А Костя сорвал с моих губ поцелуй… Возвращаюсь назад, в этот дом, где мне предстоит ночевать вместе с ним. Пока ещё мужем. Пока. Выдыхаю, совсем не заметив, что всё это время терзала кольцо. И оно поддаётся, не как в тот раз, в баре. Соскользнув, улетает на пол. В полутьме спальни вижу его траекторию. Но теряю из вида, когда оно метко ныряет под бортик кровати, с его стороны. — Чёрт, — закрываю глаза. Только этого мне не хватало! Встаю на колени. Пытаюсь нащупать рукой. Оно же мелкое, могло закатиться подо что-нибудь. К тому же, кровать здесь играет роль ящика. Под нею чего только нет! Понимаю, что так не найду. Включаю настольную лампу. Вытянув провод, беру её в руки, как факел. Кладу на пол рядом с собой. И смотрю в подкроватный зазор. Так… Коробки, какая-то обувь, наверное. Холщёвый рулон, очевидно, палатка? Вижу кончики лыж позади. Голенища резиновых сапог. Это всё — Костино? Может быть, вещи из детства? Которые выбросить жалко, а в быту никому не нужны. Глаза напряжённо исследуют пол. Но, наткнувшись на что-то, сосредоточенно щурятся. Коробочка с надписью «Костя. Личное» привлекает внимание больше всего. Надпись сделана на малярном скотче. Который прилеплен давно, край отклеился. Я достаю её. Вижу колечко. «Вот ты куда закатилось?», — хватаю его. И решаю поставить коробку на место. Но любопытство берёт верх! Не могу удержаться. Я должна посмотреть, что там. Иначе умру! «Скорее всего, что-то детское. Метрики, бирочки, первые волосы», — размышляю перед тем, как открыть. Я тоже храню эти вещи в самом дальнем углу нашей «бывшей» квартиры. Кстати, стоит забрать! Шумилову вряд ли нужны… Сняв картонную крышку, я вижу… конверты. Их много. Цветастые, белые, разные! Жмутся друг к другу, стоят на ребре. По высоте коробка как раз соответствует, будто её подбирали специально. Я веду по ним пальцем. Беру наугад. Вижу цифру. Шесть, разделённых точками знаков. |