Книга Гром в моем сердце, страница 104 – Юлия Четвергова

Пожевав губы, наконец, решаюсь окунуться и сделать короткий заплыв.

Может, хотя бы это поможет мне не думать ни о чем. А еще — уснуть, когда я поднимусь наверх.

Но плавание не приносит облегчения. Вместо того чтобы отрешиться от всего, я вспоминаю, как Олег усадил меня на себя. Как смело касался моего тела. Как жарко целовал.

И больше не чувствую холода.

Заплыв растягивается. Я ныряю под воду, чтобы замедлить бешеное сердцебиение. Сажусь на самое дно, обхватив руками колени, и держусь столько, сколько позволяют легкие. А вынырнув, вдруг с отстраненной ясностью осознаю, что мне уже ничего не поможет.

Ни заплыв. Ни побег. Ни уговоры и компромиссы. Ни война с собой и наглым мажором.

Ни-че-го!

Моя любовь к Грому никуда не делась. Она лишь притупилась на время. Затаилась, выжидая момент, чтобы с большей силой разгореться вновь или погаснуть навсегда.

К моему ужасу или счастью, случилось первое.

А еще я поняла, что хочу остаться здесь, рядом с ним, навсегда. Что этот островок спокойствия и неприступности только наш, ведь о нем не знает никто.

Надеюсь…

Так хочется верить ему и его словам.

Я устала бороться. Бежать. Сопротивляться. Настолько, что в шаге от того, чтобы вылезти из бассейна и ринуться к нему в объятия. Признаться, что люблю его. Давно. До щемящего чувства в груди. До нежности, опаляющей душу.

И закончить то, что мы начали в ванной.

Зависаю, разглядывая пар, что стелется над водой.

Плохо. Стоит вылезти наружу, и я буду стучать зубами. А шезлонг стоит далековато от ступеней.

Внезапно открывшаяся дверь дома заставляет вздрогнуть. Олег, держа в руках большое махровое полотенце, в которое можно укутать всю меня, идет к бассейну. На его лице отражается моя усталость, но в глазах — бодрость. Словно он на самом деле не…

— Тоже не спится? — подтверждает мою догадку.

Я не отвечаю. В горле застрял комок скопившихся за день эмоций, и я не понимаю, чего хочу больше: плакать или неистово целоваться.

С ним. С этим невероятно красивым мужчиной.

Для меня — единственным.

Думает ли он обо мне так же?

— Ты уже выходишь или я могу присоединиться?

— Гром спрашивает? — Я выгибаю бровь, поддерживая тело на плаву. — Ты точно тот самый Олег Громов, которого я знаю с детства?

— Я уже не уверен. — На его лице застывает странное выражение. Непонятное и нечитаемое.

— А он лучше или хуже Олега, которого я знаю?

— Давай ты скажешь «да», и мы оба узнаем ответ, — сверкает зеленью глаз. И столько в них резвящихся бесят, что по спине пробегают мурашки даже под водой.

Меня накрывает пелена из смеси наших общих воспоминаний, решения, которое я приняла пять минут назад, и пожара внизу живота, что так и не погас. И не собирается. На губах уже застыло такое нужное нам «да», но я не решаюсь озвучить его. Поэтому парень, стянув с себя толстовку, подается вперед, чтобы принять решение за нас двоих.

Я останавливаю его в самый последний момент резким:

— Нет!

Точнее, пытаюсь. Но вижу, как темнеет зелень в мужских глазах и загорается уже знакомый мне огонь. Парень чует мою неуверенность. И молчаливое согласие, которое успел прочесть во взгляде и выражении лица.

— Нет. — повторяю, чтобы мы оба не окунулись в это предрассветное безумие прямо здесь. Сегодня. Сейчас. Чтобы хоть немного дать себе время выдохнуть. — Не сегодня, — добавляю поспешно, заметив, что мрачная тень в его глазах поднимает голову.