Книга Гром в моем сердце, страница 102 – Юлия Четвергова

— Это еще почему? — Вскидываю брови.

— В отличие от мужчин, все девушки славятся фонтанирующими и бесконтрольными эмоциями.

— Я тебя сейчас ударю.

— Вот видишь. — Он разводит руками и улыбается тому, что его выводы о женщинах подтвердились так быстро. — Бей, если тебе от этого станет легче.

Гром приглашающе выпячивает грудь и смотрит на меня с прищуром. С ожиданием. И… предвкушением?

— Что-то мне подсказывает, что тебе это понравится, извращенец чертов, — закатываю глаза и чувствую, как бетонная плита, все это время лежащая у меня на груди, растворяется. Бесследно исчезает, не оставляя и следа.

Становится так легко на душе, что хочется плакать.

— К слову об извращениях…

Олег делает многозначительную паузу, и я настораживаюсь.

— Кота за хвост не тяни. Говори уже, что там.

— Кровать в этом доме всего одна, — Гром залпом выпивает холодный чай, оставшийся в кружке, не сводя с меня лисьего прищура зеленых глаз.

Прежде чем лечь спать, пришлось разобрать чемоданы и убрать с пола раскиданные вещи. Все это проходило в тягучем молчании и напряжении, повисшем между нами после того, как мы вновь оказались в спальне.

Память о том, что произошло в ванной, еще слишком свежа. Прикосновения Грома до сих пор пылают на моей коже фантомным огнем, пробуждая приятное, но нервное томление. И каждая минута наедине с другом детства лишь усиливает это чувство.

Невозможно оставаться спокойной, зная, что мы будем спать в одной комнате!

Видимо, с Олегом творится то же самое.

— Ты спишь на полу, — с ходу заявляю я, занимая место посередине кровати. И не смотрю на парня, ибо щеки пылают так, что, умей они светиться, можно было бы обойтись без ночника.

— Ага, разбежался, — по-кошачьи фыркает он в ответ и плюхается с краю. — Нашла дурака на полу спать. Если уж так противно лежать со мной рядом, весь дом в твоем распоряжении. Я не жадный.

— Забыла, что от джентльмена в тебе только внешность и сосиска между ног, — моментально вспыхиваю от злости, стягиваю с кровати одеяло и кочую к чемоданам.

Ими и отгорожусь!

На крайний случай при несанкционированном нарушении границ Гром обязательно заденет один из них. Грохот разбудит меня, и я отвешу наглецу знатного леща.

Пол оказывается твердым и неудобным, а одеяло слишком тонким, чтобы этого не чувствовать, и слишком коротким, чтобы еще и накрыться им сверху.

— Ну, что за вредная девчонка, — бурчит Олег и присаживается на корточки прямо передо мной. Смотрит с осуждением. — Может, хватит?

— Что хватит? — пыхчу я, с бо́льшим рвением пытаясь натянуть на себя чертово одеяло.

— Испытывать меня и мое терпение. Я же далеко не хороший парень.

— Поэтому я и сплю на полу! — Отворачиваюсь.

Это становится моей ошибкой. Увидев спину, хищник моментально переходит к действиям.

— Сама напросилась, — мрачно подытоживает Громов, перекидывая меня, завернутую в одеяло, словно в кокон, через плечо. Я пытаюсь выбраться из плена, но своими подергиваниями вызываю у него только смех.

— Рада, что тебе весело, — цежу сквозь стиснутые от злости зубы. И затихаю. На время, естественно. Чтобы усыпить чужую бдительность.

— Мне ни капельки не весело, Веснушка.

Парень сгружает меня на кровать, как-то обреченно вздыхает и идет к шкафу. Достает оттуда запасное зимнее одеяло, бросая его на пол.