Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 104 – Яна Марс

— Я должна выиграть эту битву на своих условиях. На своей территории. Да, это глупо. Да, это рискованно. Но иначе… иначе я буду не Алей, которая вернула себе дом и дочь. А Алей, которую спас её богатый поклонник. И Илья будет прав. А наши чувства... они окажутся под таким давлением, что могут не выдержать.

Артём молчал, глядя на неё. Его лицо было непроницаемой маской. Прошла мучительная минута.

— "Нестабильная личная жизнь" — идеальный козырь для Ильи. А мой статус инвестора... Он может представить всё так, будто ты ввязалась в сомнительные отношения ради денег. Будто ты не самостоятельна в своих решениях. — наконец произнёс Артем. Его слова были как нож. Именно этих формулировок Аля и боялась.

— Да, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают. — Это… самоуважение! Я потратила месяцы, чтобы снова научиться уважать себя! Я не могу вот так всё перечёркивать! Иначе мое собственное сердце будет использовано против меня. Как будто любовь — это преступление.

Она ждала взрыва. Ждала, что он назовёт её упрямой дурой, развернётся и уйдёт. Но он вдруг тяжело вздохнул, его кулаки сжались, словно от бессилия перед ее доводами. Он провёл рукой по лицу.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ты невыносимая. И ты… безумно храбрая.

Он сделал шаг вперёд и взял её лицо в ладони.

— Ты права. Прости. Я думал о тактике, о выгоде. А ты думала о нас. О том, какими мы будем после всей этой истории.

Его понимание было для неё дороже любых слов поддержки. Она прижалась щекой к его ладони.

— Я должен был предвидеть это, — с горечью произнёс Артем. — Моё прошлое, мои деньги... Всё, что я хотел использовать, чтобы помочь тебе, может стать оружием против тебя. Я ненавижу эту мысль.

— Не говори так. Мне нужна твоя помощь, но я не хочу, чтобы ты спасал меня.

Он кивнул, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк — огонёк азарта, вызова.

— Хорошо. Значит, тактику меняем. Если мы не можем спрятаться, мы идём в атаку. Открыто.

— Что ты имеешь в виду?

— Илья хочет использовать сплетни? Мы используем правду. Всю правду. Мы расскажем твою историю. Не для суда. Для людей.

Аля смотрела на него, не понимая.

— Краудфандинг, — сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. — Мы запускаем кампанию "Народный хлеб". Рассказываем всё. О доме и о долге. О том, что ты делаешь, чтобы его вернуть. Мы не просим пожертвований — мы предлагаем людям стать частью твоей истории. Предоплата за год вперёд за хлебную подписку: скидки, экскурсии на пекарню — всё, что угодно! Мы превращаем твою борьбу в народный проект!

Идея была настолько безумной и грандиозной, что у Али перехватило дыхание. Выставить свою боль на всеобщее обозрение? Превратить личную трагедию в публичный проект?

— Это… это же полное безумие! — прошептала она.

— Все гениальные идеи кажутся безумием, — парировал Артём. — Ты борешься не только за себя. Ты борешься за каждого, кто оказался в подобной ситуации. И люди это почувствуют. Они помогут тебе. Потому что, помогая тебе, они будут помогать самим себе.

Он смотрел на неё с горящими глазами, и её страх начал отступать, сменяясь странным, щемящим волнением. Это был не побег. Это была атака. Самый смелый и отчаянный шаг из всех возможных.

Аля смотрела на Артема — на мужчину, в чьих глазах читалась не только стальная воля, но и та самая, пожирающая её саму страсть. Он излучал спокойствие и приносил уверенность в её шаткий мир, и мысль о том, что этот человек хочет именно её, всё ещё казалась невероятной.