Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 102 – Яна Марс

— Я… я не знаю, — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Мне нужно подумать.

— У нас нет времени на долгие раздумья, — мягче сказал он, отпуская её плечи. — Но я не буду тебя заставлять. Это твой выбор. Твой дом. Твоя война.

Он оставил её одну в пекарне. Аля подошла к столу и уронила голову на руки, испачканные мукой. Пахло хлебом — тёплым, домашним, честным. Тем, что она хотела вернуть. А теперь ей предлагали сбежать из её временного убежища, чтобы спрятаться в другом. Это была проверка. Не только их отношений, но и её самой. Сможет ли она поступиться своей гордостью ради цели? Сможет ли довериться ему настолько, чтобы позволить ему стать её щитом?

Она не знала ответа. Впервые за долгое время она чувствовала себя не воительницей, а всего лишь испуганной женщиной, зажатой в угол. И этот угол с каждым днём становился всё теснее.

Ночь была долгой и бессонной. Аля ворочалась на узкой кровати в своей безликой квартире, прислушиваясь к каждому шороху. Паранойя, посеянная Ильей, прорастала ядовитыми ростками — теперь ей везде чудилась слежка. ени за окном казались подозрительными, скрип тормозов во дворе — сигналом опасности. Паранойя, посеянная Ильей, прорастала ядовитыми ростками.

Она закрывала глаза и пыталась представить завтрашний день в суде. Илья, уверенный в себе, его адвокат с ядовитой улыбкой. И вопрос, неизбежный, как удар ножом: "Не потому ли вы, г-жа Молчанова, так отчаянно цепляетесь за бизнес, что ваши отношения с инвестором вышли за рамки деловых?" Что она сможет ответить? Отрицать? Краснеть? Искать слова? А судья будет смотреть на неё усталыми глазами, и в её взгляде Аля прочитает приговор.

Потом она думала о Соне. О её испуганных глазах в тот день, когда Илья увозил её. О её пустой кровати. Ради этого взгляда, ради права снова укладывать её спать, читать ей книгу о географии, она была готова на всё. Даже на унижение? Даже на то, чтобы признать, что ей нужна помощь?

В четвертом часу утра она не выдержала. Дрожащими пальцами набрала сообщение: " Ты не спишь? "

Ответ пришёл мгновенно: " Нет. Жду твоего звонка."

Голос Артёма в трубке был хриплым от бессонницы, но таким тёплым и живым после мертвящей тишины её квартиры.

— Я не могу так больше, — выдохнула она, сжимая телефон. — Мне везде чудятся его глаза.

— Где ты? — сразу спросил он, и в его голосе зазвучала тревога.

— Дома. В своей квартире. Просто... мне нужно было услышать твой голос.

Он помолчал секунду, а затем решительно сказал:

— Останься на линии. Я уже еду.

Она хотела возразить, сказать, что не надо, но слова застряли в горле. Через пятнадцать минут под окном затормозила его машина. Она выглянула в глазок и увидела его — в мятом свитере и спортивных штанах, без куртки, будто он выскочил из дома сломя голову.

Она открыла дверь. Он вошёл, и сразу, без слов, притянул её к себе. Его объятия были крепкими, почти болезненными, а его тело дрожало от холода ночного воздуха.

— Дурак, ты чего сорвался, — прошептала она, уткнувшись лицом в его грудь.

— Молчи, — он прижал её крепче. — Просто молчи.

Они стояли так посреди тёмной прихожей, и его дыхание постепенно выравнивалось. Потом он отстранился, взял её лицо в свои холодные ладони и пристально посмотрел в глаза.