Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 99 – Яна Марс

— Поняла... — Соня, кажется, успокоилась, но в её голосе все ещё слышалась неуверенность. — Мне папа зовёт, надо идти. Пока, мамочка! Я тебя люблю!

— И я тебя люблю, солнышко. Очень.

Она положила телефон на столешницу и несколько секунд просто сидела, глядя в пространство, сжимая в руке кружку с остывающим кофе. По её щеке скатилась слеза, оставив солёный след.

Артём молча подошёл сзади, обнял её и прижал подбородок к её макушке.

— Всё в порядке?

— Да, — выдохнула она, положив свои ладони на его руки. Просто... дочь скучает по моему хлебу. И нарисовала меня в пекарне. — Она обернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы, но на губах дрожала улыбка. — Кажется, это лучший отзыв в моей жизни. А ещё... Илья уже вовсю промывает ей мозги. Говорит, что у меня "новая жизнь без них".

— Он боится, — тихо и твёрдо сказал Артём. — Боится, что твой хлеб и твоя любовь пахнут для неё сильнее, чем все его рестораны и подарки. И он прав.

Они стояли так несколько минут, в тишине кухни, залитой утренним солнцем. Аля всхлипнула, вытирая лицо рукавом его халата.

— Он не остановится, правда? — прошептала она. — Он будет использовать её против меня до самого конца.

Артём мягко развернул её к себе, заставив посмотреть на себя. Его взгляд был спокоен и суров.

— Слушай меня. Не волнуйся из-за этой его болтовни. Он играет грязно, потому что чувствует, что почва уходит у него из-под ног. Чувствует, что вот-вот проиграет.

— Но проверки... — начала Аля. — Он же завалил нас жалобами. Ты сам приносил эту папку.

— Именно. И где эти проверки? — Артём приподнял бровь. — Прошла уже уйма времени. Если бы он был так уверен в своей победе и в наших "нарушениях", Роспотребнадзор и пожарные уже давно бы хозяйничали в цеху. Штрафы выписаны, производство остановлено. Но ничего этого нет. Только бумаги. Это не атака, Аля. Это паника. Он бросается на нас бумагами, как гранатами, в надежде, что хоть одна сработает и выведет тебя из строя. А раз нет — значит, мы крепко стоим на ногах.

Аля задумалась, в его словах была железная логика.

— Но... разве не ты помог нам их избежать? — уточнила она. — Ты же говорил, что у тебя есть связи, что ты "улаживаешь"...

Артём покачал головой, и на его губах появилась кривая улыбка.

— Я встречался только с одним представителем инспекции. Всего один раз. Чтобы лично вручить ему увесистый пакет документов. Наши сертификаты, все разрешения, заключения на новое оборудование, финансовые отчёты. Всё, что доказывает, что мы работаем чисто и прозрачно. Я не просил его ничего "закрывать". Я просто показал, что любая проверка будет пустой тратой времени.

Он взял её за подбородок, мягко приподняв её голову.

— Понимаешь? Он не всесилен. Его власть заканчивается там, где начинаются факты. А у нас с тобой, Алёна Игоревна, с фактами всё в полном порядке. И с дочерью, которая скучает по маминому хлебу, — тоже.

Его слова действовали лучше любого успокоительного. Паника и ощущение ловушки медленно отступали, уступая место трезвой, холодной уверенности. Илья не был титаном. Он был просто человеком, который боялся потерять. А когда боишься, совершаешь ошибки.

— Значит, мы просто продолжаем делать своё дело? — тихо спросила она.

— Именно так, — кивнул Артём. — Печём хлеб, собираем документы для суда и помним, что каждая буханка, проданная тобой, и каждый рисунок, присланный дочерью, — это пощёчина его иллюзии о твоей "несостоятельности". А теперь допивай кофе, шеф-повар. Пекарня ждёт.